Махабхарата Адипарва

Индия > Махабхарата * — Глоссарий Стараница 1 2 3

 

Сказание о происхождении (творений) / Глава 68 / 1-80

Вайшампаяна   сказал:
Когда Духшанта* уехал, дав такое обещание Шакунтале*, прекраснобедрая родила сына, наделенного неизмеримой силой. И когда сыну Духшанты исполнилось три года, он обладал блеском, подобным пылающему огню, и был одарен красотою, благородством и другими достоинствами, о Джанамеджая! Канва*, лучший среди добродетельных, велел устроить для него церемонию по случаю рождения и другие обряды, когда он, умный, стал подрастать. Юный с белыми острыми зубами, с телом, как у льва, с руками, отмеченными чакрой, и с высоким челом прелестный тот мальчик, отличавшийся большой силой, стал быстро расти, подобно отпрыску богов. Еще шестилетним мальчиком, могучий, он привязывал к деревьям, (которые росли) вокруг обители Канвы, тигров, львов и вепрей, слонов и буйволов. Он гонял их, то сидя верхом, то укрощая, то играя с ними. Тогда те, кто населяли обитель Канвы, нарекли ему имя: «Пусть он зовется Сарвадаманой*, ибо он укрощает всех». И тот мальчик получил имя Сарвадамана, так как он был одарен отвагой, доблестью и силой.
Наблюдая того мальчика и его нечеловеческие деяния, отшельник сказал Шакунтале: «Время помазать его наследником престола». И Канва, узнав его силу, сказал ученикам (своим): «Сегодня же быстро доставьте вместе с сыном Шакунталу, отмеченную всеми счастливыми знаками, из этой обители ее супругу. Не подобает женщине долгое житье у (своих) родственников, ибо оно пагубно для славы, образа жизни и нравственности. Поэтому отведите ее немедленно». Сказав «хорошо», все они, наделенные неизмеримой силой, отправились в город, носящий имя слона, поместив впереди Шакунталу вместе с ее сыном. И вот, сияющая, она вместе со своим лотосоглазым сыном, подобным отпрыску бессмертных, пришла к Духшанте из знакомого ему леса. И, явившись к царю, она, хотя и знакомая, была представлена ему вместе с сыном, который обладал блеском восходящего солнца.
Шакунтала, почтив, как надлежало (царя), сказала ему: «Этот сын, о царь, тобою должен быть помазан наследником престола. Ведь он, подобный бессмертным, родился у меня от тебя, поэтому поступи так, как было условлено, о лучший из мужей! Вспомни, великий, о том соглашении в обители Канвы, которое было тогда заключено тобою в то время, когда мы сошлись».
А царь, когда выслушал это слово ее, сказал тогда, хотя и помнил: «Я не помню, чья ты, о негодная отшельница. Я не помню, (чтобы у меня была) связь с тобою согласно закону, любви и пользе. Ступай себе или оставайся, или делай все, что хочешь!».
Когда было так сказано, прекраснобедрая благородная женщина, как бы устыдившись, осталась неподвижной как столб, словно от горя лишилась сознания. С глазами, красными от волнения и гнева, со вздрагивающими губами она искоса посмотрела на царя, как бы сжигая его укоряющим взглядом. Скрывая выражение своего лица, взволнованная гневом, она сдержала тогда огонь, накопленный своими подвигами. Подумав с минутку, она, исполненная горя и негодования, сказала в гневе слово супругу, глядя на него: «Зная (обо всем), о великий царь, как ты можешь говорить без основания „не знаю", точно какой-нибудь простой человек. Твое сердце знает: правда это или неправда, ибо ты свидетель, о прекрасный! Не унижай же себя. Разве не совершает греха тот вор, который обкрадывает себя и сам представляет себя иначе, чем он на самом деле есть. Ты думаешь: „Я здесь один!", но ты не знаешь древнего муни, живущего в (твоем) сердце, который будет знать о (твоем) греховном деянии; в присутствии его ты совершаешь грех. Кто, совершив зло, думает „никто не знает меня", того ведают и боги, и тот, кто живет внутри человека. Солнце и Месяц, Ветер и Огонь, Небо и Земля, Вода, Сердце и Яма*, День и Ночь, обе Зари и Дхарма* знают о поступках человека. Яма, сын Солнца, прощает грехи тому, кем доволен обитающий в сердце, ясновидец (Нараяна*), свидетель (всех) деяний. А человека коварного, отличающегося дурными деяниями, которым не доволен (Нараяна), Яма мучает за грехи. Кто, презирая самого себя, представляет себя иначе, чья душа также бесчувственна, к тому боги (расположены) не лучше. Не презирай же меня, верную своему супругу, думая, что я пришла к тебе своевольно. Ты сам не чтишь меня, свою супругу, стоящую (пред тобою), которая достойна почетного приема. Зачем же в обществе ты пренебрегаешь мною, точно простою, я ведь плачу об этом не в пустыне, — разве ты не слышишь меня? Если ты не скажешь ни слова мне в ответ на мои просьбы, тогда, о Духшанта, твоя голова сейчас же лопнет на сто частей. Так как супруг, войдя в жену, рождается от нее вновь, то древние мудрецы называли жену словом „джая" («родительница»). То потомство, которое рождается от мужчины, сходящегося с супругой, спасает беспрерывно давно усопших предков. А так как сын спасает отца от ада, носящего название Пут, то он самим самосущим назван Путра («Спаситель от Пута»). Та — подлинная супруга, которая искусна в хозяйстве, та — подлинная супруга, которая имеет потомство; та — подлинная жена, чья жизнь принадлежит супругу, та — истинная жена, которая верна мужу. Жена — половина мужа, наилучший его друг. Жена — основа трех ценностей (закона, пользы и любви), она друг тому, кому предстоит умереть. Имеющие жен могут совершать религиозные обряды; те, у кого есть жена, ведут хозяйство, те, кто имеет жен, веселятся; те, кто с женами, исполнены счастья. Сладкоречивые, они бывают подругами в минуты одиночества, отцами — при религиозных обрядах и бывают матерями страдающего. Даже в лесах (жена) составляет покой для супруга, находящегося в пути. Тот, кто с женой, заслуживает доверия, поэтому жена — наилучший путь. И в случаях бедствий, когда муж скончался и даже отправляется (для нового рождения), жена, которая предана своему супругу, неизменно сопровождает его туда. Жена, отправившаяся туда раньше, ожидает (своего) мужа после (его) смерти, а если раньше умер супруг, то добрая жена следует за ним. По этой причине, о царь, (людям) ниспосылается брак, ибо муж обретает жену в этом мире и в другом. „Сын родился от самого себя",—так сказано мудрыми. Поэтому муж пусть смотрит на жену, имеющую сына, как на (свою) мать. Смотря на сына, рожденного от жены, будто на свое лицо в зеркале, родитель испытывает радость, подобно тому как (испытывает ее) добродетельный (человек), достигнувший неба. Мужья, снедаемые сердечными муками или изнуренные болезнями, испытывают удовольствие среди своих жен, подобно тому как страждущие от жары (находят его) в воде. Мудрый, если он даже очень разгневан, не должен говорить неприятное своим супругам, видя удовольствие, радость и добродетели, исходящие от них. Жены — это вечное, неизменное, святое поле собственного рождения (супруга). Даже у отшельников какая сила может произвести потомство без жены? Что может быть милее, когда сын, покрытый пылью и прахом, возвратившись (домой) пешком, обнимает отца? Зачем же ты сам презираешь этого сына, который явился (к тебе) и жадно смотрит (на тебя) мрачным взглядом? Муравьи охраняют свои яйца, не уничтожают их, — как же ты, будучи знатоком закона, можешь не содержать своего сына? Прикосновение платья или жен или воды не так приятно, как приятно прикосновение сына-младенца, заключенного в объятиях. Брахман — лучший из двуногих, корова — лучшая из четвероногих, учитель — лучший из почтеннейших, сын же — лучший из осязаемых. Пусть же этот сын, прекрасный видом, обняв, коснется тебя — в мире нет прикосновения более приятного, чем прикосновение сына.
После того  как исполнилось три года (со времени нашей встречи), о губитель врагов, я родила этого мальчика, о царь царей, способного рассеять твою печаль. В то время, когда я рожала его, о потомок Пуру, голос с неба вещал мне: „Он совершит сто жертвоприношений коня". Разве не правда, что мужчины, отправившиеся в другую деревню, посадив из любви на колени (чужих) сыновей и целуя их лицо, испытывают радость! Тебе также известно, что дваждырожденные* произносят мантры из вед при церемониях, посвященных рождению сыновей. Ты родился из (моего) тела, ты происходишь от (моего) сердца, ты — это я в образе сына, — живи же сто лет! Питание мое зависит от тебя, а также и продолжение потомства, поэтому живи, мой сын, очень счастливо сто лет! Этот сын родился от твоего тела как второй муж от мужа. Смотри же на моего сына как на второго себя в прозрачном озере. Подобно тому как жертвенный огонь зажигается от огня главы семьи, так и этот (младенец) родился от тебя; это ты, будучи единым, раздвоился. Во время охоты, когда ты, завлеченный антилопой, преследовал ее, я, тогда еще дева, была обретена тобою, о царь, в обители (моего) отца. Урваши, Пурвачитти и Сахаджанья, Менака, Вишвачи и Гхритачи — это шесть апсар*, лучшие из лучших. Из них лучшая апсара, по имени Менака, происшедшая от Брахмы*, родила меня от Вишвамитры*, спустившись с неба на землю. Та апсара Менака родила меня на хребте Хималая* и, оставив меня, словно это был чужой ребенок, недобрая удалилась прочь. Неужели я совершила недоброе дело в прежнем своем рождении, что я еще ребенком была покинута родными, а теперь и тобою! Отвергнутая тобою я, пожалуй, вернусь в обитель, но этого ребенка, родившегося от тебя самого, ты не должен покинуть».

Глава 69 / 1-51

Шакунтала сказала:
Одаренный совершенной красотою никого не презирает, говорящий же чересчур дурные слова становится оскорбителем. Ведь глупец, услышав хорошие и дурные речи во время беседы мужей, воспринимает дурные речи, подобно тому, как свинья предпочитает грязь. Разумный же, услышав во время беседы мужей хорошие и дурные речи, воспринимает достойные слова, подобно тому как лебедь отделяет молоко от воды. Как праведник мучится, порицая других, так дурной человек бывает доволен, наговаривая на других. Подобно тому как честные, оказывая почтение старшим, испытывают удовлетворение, так тупоумный, понося честного человека, бывает доволен. Добрые живут счастливо, не ведая недостатков; дурные живут счастливо, разыскивая недостатки. Добрые, даже когда их порицают враги, разговаривают с подобными врагами. Поэтому в мире нет ничего другого, более смешного, чем когда сам негодяй называет честного человека негодяем. Человека, лишенного правды и справедливости, боится как разгневанной ядовитой змей даже неверующий, а о верующем человеке — что и говорить! Кто сам, произведя на свет сына, не признает его, того счастье разрушают боги и он не достигает других миров. Отцы сказали о сыне, что он есть основа семьи и рода, лучший из всех законов. Поэтому (отец) не должен покидать сына. Ману* сказал, что существует пять родов сыновей: рожденные от своей жены, полученные (в виде дара), купленные, выращенные и рожденные от других (женщин). Сыновья, приверженные к религии, поддерживающие закон и славу мужей и умножающие радость их сердец, родившись (на свет), спасают от ада своих предков. Ты не должен, о тигр среди царей, покидать сына, если ты охраняешь себя, правду и справедливость, о владыка земли! Ты здесь не должен поддерживать обман, о лев среди царей. Пруд лучше сотни колодцев, жертва лучше сотни прудов. Сын лучше, чем сотня жертв, правда лучше, чем сотня сыновей. Тысяча жертвоприношений коня и истина считаются равными, но истина все же отличается от тысячи жертвоприношений коня. Постижение всех вед, купание во всех местах священных омовений, истина в устах говорящего — могут ли быть приравнены (между собой), о царь, или нет? Нет закона выше правды, нет ничего, более высокого, чем правда, и нет ничего более дурного, чем неправда. Правда, о царь, — это брахма, правда — это высочайшая клятва, не нарушай же (своего) обещания, о царь, пусть правда соединится с тобою! Если у тебя есть влечение к неправде, если ты не веришь (мне), то, так и быть, я уйду сама, и да не будет общения (у меня с человеком), подобным тебе. Когда же ты уйдешь (из этого мира), о Духшанта, мой сын будет править в пределах четырех (морей) этой землею, украшенной царем гор (Хималаем)».

Вайшампаяна  сказал:
Сказав такие слова, Шакунтала ушла. И тогда невидимый голос в небе сказал Духшанте, окруженному жрецами, домашним жрецом, наставниками и советниками: «Мать есть только утроба; сын принадлежит отцу, которым он порожден, он есть сам отец. Воспитай сына, о Духшанта, и не презирай Шакунталу. Сын, производящий потомство, о владыка мужей, спасает (предков) от обиталища Ямы. Ты — родитель этого младенца, — Шакунтала сказала правду. Жена рождает сына, который есть часть самого (отца), разделенного надвое, поэтому, о царь Духшанта, воспитай сына Шакунталы. Если кто при жизни покинет живого сына, — это несчастье. Воспитай же благородного сына Шакунталы, о Духшанта, потомок Пуру*! А так как он должен быть воспитан тобою по нашему велению, поэтому пусть этот сын твой будет Бхарата по имени».
Услышав сказанное небожителями, царь, потомок Пуру, возрадовался и сказал так домашнему жрецу и советникам: «Слушайте, сказанное сим вестником богов, я и сам знаю, что это именно мой сын. Если бы я взял своего сына только со слов (Шакунталы), то у народа было бы подозрение, и он, таким образом, не считался бы подлинным».
После того как царь, благодаря вестнику богов, проверил своего сына, о потомок Бхараты, он весело и радостно принял его. Поцеловав его в голову, он обнял его с любовью. Почитаемый брахманами и прославляемый певцами, царь испытал высшую радость, возникающую от прикосновения сына. И супругу свою также почтил знающий закон Духшанта по закону, и сказал ей царь приветливо такие слова: «Мой брак с тобою был заключен тайно от людей, поэтому, о царица, это придумано мною для того, чтобы проверить тебя. Народ обо мне мог бы подумать, что связь с тобою (произошла) от страсти, поэтому и сын этот, избранный на царство, был проверен мною. А все весьма неприятное, что было мне сказано в гневе тобою, (моей) возлюбленной, о большеглазая, я простил тебе, о милая».
Сказав так своей любимой главной супруге, царственный мудрец Духшанта одарил ее одеждами, пищей и напитками, о потомок Бхараты! И тогда, назвав сына Шакунталы Бхаратой, царь Духшанта помазал его наследником престола.
И покатилось славное колесо того великодушного (Бхараты), блистательное и дивное, непобедимое и великое, наполняющее звуками весь мир. Победив (всех) царей, он подчинил их своей власти. Он следовал закону добрых и достиг высшей славы. И тот доблестный царь стал Чакравартином* и Сарвабхаумой*. Он совершил жертвоприношения различными жертвами, подобно Шакре*, владыке Марутов*. И за исполнением его жертвоприношений, сопровождавшихся богатыми дарами, наблюдал сам Канва, подобно Дакше*. И совершил также славный (Бхарата) жертвоприношения Говитата* и Ваджимедха*, во время которых Бхарата дал Канве тысячи миллионов (золотых монет). Благодаря этим (жертвоприношениям) (пошли) от Бхараты бхаратийская слава и бхаратийский род. И другие цари, которые были в старину, стали называться Бхаратами. И в роду Бхараты родилось много наилучших царей, наделенных великой силой, подобных богам и Брахме. Их имена неисчислимы! Я расскажу тебе, о потомок Бхараты, о тех из них, которые достигли великой доли, подобны богам и преданы правде и честности.

Так гласит глава шестьдесят девятая в Адипарве великой Махабхараты.

Глава 70 / 1-16

Вайшампаяна   сказал:
Я расскажу тебе, о безупречный, о непорочном и великом, дарующем благо и долгую жизнь роде Дакши — владыки тварей; о богатом и славном роде Ману* — сына Солнца, Бхараты, Куру* и Пуру, о роде царя аджамидхов* и ядавов*, а также потомков Пуру и Бхараты. Все они, равные по своему могуществу великим мудрецам, упомянуты соответственно их величию.
Десять сыновей Прачетаса*, добродетельные и могущественные, считаются первыми созданиями. Они при помощи огня, исходившего из туч, сожгли (вредные растения и деревья на земле). От тех сыновей Прачетаса родился Дакша, а от Дакши произошли все твари. Поэтому он, о тигр среди людей, (считается) прародителем мира. Родившийся от сыновей Прачетаса мудрец Дакша, сочетавшись с Вирини*, произвел тысячу (сыновей), подобных себе и непреклонных в обете. А Нарада* обучил всех сыновей Дакши, которых было тысяча, высочайшей философии Санкхья*, как средству к спасению. Затем, о Джанамеджая, желая создать тварей, владыка тварей Дакша (произвел) пятьдесят дочерей, которых объявил путриками. Десять из них он отдал Дхарме, тринадцать — Кашьяпе*, а Инду двадцать семь, которые заняты обозначением времени. От той дочери Дакши, которая была лучшей среди тринадцати жен, Кашьяпа, сын Маричи*, произвел Адитьев* с Индрой во главе, наделенных мужеством, а также Вивасвана*. У Вивасвана родился сын — владыка Яма Вайвасвата*. У Ямы, о царь, также родился сын Мартанда*. У Мартанды родился сын — мудрый владыка Ману*. Потом размножился этот род Ману, род людской. От него произошли брахманы, кшатрии и все, (которые называются) манавами.Затем, о царь, брахманы соединились с кшатриями. Среди манавов* те, (кто были) брахманами, усвоили веды вместе с ведангами.

Глава 74 / 1-12

Шукра*  сказал:
Знай, о Деваяни, что все побеждается тем человеком, который всегда способен перенести оскорбления других. Подобно тому как настоящим возницей считается именно тот, кто удерживает коней, не прибегая к поводьям, точно так же (настоящий человек) тот, кто обуздывает вспыхнувший гнев, (не потворствуя себе) — так говорят мудрые. Знай, о Деваяни, что все побеждается тем, кто незлобивостью изгоняет возникающий гнев. Тот считается настоящим человеком, кто терпеливо удаляет зарождающийся гнев, подобно тому, как змея сбрасывает свою старую кожу. Кто сдерживает гнев, кто способен сносить оскорбления, кто, будучи обижен, не обижает (других), тот надежный сосуд полезного. Если (взять) двух людей, из коих один без устали приносил бы жертвы каждый месяц в течение сотен лет, а другой ни на кого бы не гневался, — то лучше из них тот, кто не гневен. Мудрый не должен подражать той ссоре, которую могут затеять неразумные мальчики и девочки, ибо они не способны различать, в чем сила и в чем слабость.

Деваяни сказала:
Отец, я, хотя и девушка, знаю, что есть различия в законах, а также знаю и то, в чем сила и в чем слабость беззлобия и оскорбления. Ведь если ученик ведет себя неподобающим образом, то учитель, если он желает проявлять заботу о нем, не должен его прощать. Поэтому мне не нравится житье в местах, где совершаются дурные поступки. Мудрый, стремящийся к благополучию, не должен жить среди тех злоумных мужей, которые глумятся над его хорошим поведением и происхождением. Надо жить среди тех добродетельных, которые признают хорошее поведение и происхождение этого (человека). Такое жительство считается наилучшим.

Глава 81 / 1-16

Вайшампаяна сказал:
Так, помазав на царство своего любимого сына, царь Яяти*, сын Нахуши*, возрадованный удалился в лес и стал отшельником. Пожив некоторое время в лесу вместе с брахманами, смиренный он, питаясь плодами и кореньями, исполнив суровые обеты, отправился отсюда на небо. И, попав в жилище богов, он жил там радостно и счастливо, но через некоторое время он снова был низвергнут (с неба) Шакрой. Однако я слышал, что низвергнутый с неба он, падая, не достиг земли и остановился в воздухе. Есть слух, что он, могучий, снова попал на небо и вступил в собрание (богов) вместе с царем Васуманасом*, Аштакой*, Пратарданой* и Шиби*.

Джанамеджая  сказал:
Благодаря какому подвигу тот владыка земли снова достиг неба? Я желаю услышать подробно и по правде обо всем этом, что рассказывается тобою, о брахман, в присутствии брахманов и мудрецов. Ведь Яяти, владыка земли, был подобен царю богов! Наделенный величием, подобным солнцу, он был основателем рода Куру. Он был великодушен, пользовался широкой известностью и стяжал святую славу. О всех деяниях его как на небе, так и здесь я желаю услышать.

Вайшампаяна   сказал:
Хорошо, я расскажу тебе чудесное сказание о (подвигах) Яяти на небесах и здесь, которое имеет непорочный смысл и уничтожает всякий грех.
Царь Яяти, сын Нахуши, помазав своего младшего сына Пуру на царство, возрадовался и отправился в лес, чтобы жить отшельником. Расселив своих сыновей во главе со старшим — Яду — в границах (своих владений), тот царь долго жил в лесу, питаясь плодами и кореньями. Обуздав свою душу и победив гнев, он, могучий, радовал богов и предков, совершая жертвоприношения на огне, как это установлено по закону для ушедшего в лес отшельника. Государь чтил гостей лесными плодами и топленым маслом, сам питался остатками их пищи и занимался сбором колосьев. Целую тысячу лет царь провел в таком положении. Тридцать лет он пил только одну воду, обуздав свою речь и мысль. Целый год он, неутомимый, питался воздухом. Затем год царь подвергал себя истязанию — между пятью огнями. В течение шести месяцев он стоял на одной ноге, питаясь только ветром. И тогда он отправился на небо, покрыв священной славой своих подвигов небо и землю.

Так гласит глава восемьдесят первая в Адипарве великой Махабхараты.

Глава  82 / 1-13

Вайшампаяна   сказал:
Достигнув неба, тот царь царей поселился в обиталище богов, почитаемый богами, садхьями*, Марутами* и (всеми) Васу*. Странствуя из мира богов в мир Брахмы, тот хранитель земли, поступая добросовестно, жил там в смирении долгое время — так говорит молва.
Однажды Яяти, лучший из царей, пришел к Шакре. И тогда в конце беседы Шакра спросил владыку земли.

Шакра  сказал:
Когда Пуру, взяв у тебя старость, о царь, вершил дела на земле под твоим видом, что ты тогда сказал ему, передав свое царство? Скажи мне правду.

Яяти  сказал:
Вся эта область между Гангой* и Ямуной* принадлежит тебе. Ты — царь в средней части земли, а братья твои — пограничные властители. Тот, кто без гнева — лучше чем гневные. Снисходительный — лучше, чем тот, у кого нет снисхождения. Люди выше, чем не-люди. Ученый лучше неученого. Тот, на кого гневаются, пусть (в ответ) не гневается, ибо гнев, если на него не обращать внимания, мучает гневающегося и (этим) доставляет ему (негневаещемуся) пользу. Незлобиворечивый пусть не будет суровым, пусть не располагает к себе врагов низкими средствами, пусть не говорит таких резких и дурных слов, коих смущался бы другой. Он должен знать, что резкий и грубый (человек), пронзающий людей словами, точно колючками, есть несчастнейший среди людей, который носит погибель, отпечатанную на лице. Пусть он будет сначала почтен добродетельными, а затем пусть защищается ими, пусть всегда переносит оскорбления нечестивых. Поведение благородного должно основываться на поведении добродетельных. Стрелы слов вылетают из уст, ими пораженный скорбит днем и ночью, или же они попадают в слабые места другого. Поэтому мудрый не должен метать таких стрел в других. Ведь нет в трех мирах такого скрепляющего средства, как дружба, щедрость и приятное слово ко всем существам. Поэтому всегда следует говорить дружеское слово, но никогда не следует говорить оскорбительного. Пусть он чтит тех, кто заслуживает уважения, пусть всего дает, но никогда пусть не просит.

Так гласит глава восемьдесят вторая в Адаипарве великой Махабхараты.

Глава  84 / 4-11

Яяти  сказал:
Говорят, что грех враждебен благим деяниям: хотя он не таится в бездне, но ведет к аду. Добрые не следуют за недостойными, дабы их характер побуждал их говорить с благосклонностью. У меня было разнообразное и огромное богатство. Но (теперь) я не приобрету его, хотя и прилагал бы старания. Таким образом, имея это в виду, тот, кто думает о своем благе при жизни, будет иметь правильное разумение. Многие в мире живых занимают различные положения, но они зависят от судьбы. Их усилия и власть являются тщетными. Подумав своим умом о том, что судьба всесильна, пусть мудрый, обретя то и другое, не предается им. Если существо постигает, что счастье и несчастье его зависит от судьбы, а не от собственных стараний, то он, размышляя, что судьба всесильна, никогда не будет печалиться или радоваться. Мудрый пусть не печалится в несчастье, пусть и не радуется счастью, а пусть всегда живет безразличный ко всему. Пусть он, думая, что судьба сильнее, никогда не печалится и не радуется. Я никогда, о Аштака*, не теряю самообладания при опасности, и на сердце у меня никогда не бывает никакой печали, когда я помышляю о том, что я должен несомненно поступать в мире так, как предписывает мне творец. Создания, происходящие из пота, из яиц, разрывающие землю, пресмыкающиеся, черви и рыбы в воде, камни, а также все травы и лес, — достигают своего высшего бытия по истечении времени, предначертанного судьбой. Зная о неустойчивости радости и печали, зачем, о Аштака, предаваться скорби? Что бы я ни намеревался делать и что бы я ни сделал, — я (никогда от этого) не страдаю. Поэтому, не проявляя небрежности, я отвергаю страдание.

Глава 85 / 21-27

Аштака  сказал:
Какой деятельностью, о отец, достигает смертный высших миров:  подвижничеством или знанием? Спрошенный мною, расскажи мне все как надлежит, каким деянием достигает он счастливых миров.

Яяти  сказал:
Подвижничеством, щедростью, спокойствием, смирением, скромностью, простотой и состраданием ко всем существам. Мудрые говорят, что люди, одолеваемые невежеством, всегда гибнут из-за своей надменности. Ученый, считающий себя за ученого, тот, который при помощи науки разрушает славу других, достигает лишь миров, имеющих конец, и Брахма не дает ему наград. Поддержание огня, молчаливость, учение и жертвоприношение — все эти четыре действия рассеивают страх. Но если они неправильно применены ради тщеславия, то каждое из них причиняет страх. Пользуясь почтением, пусть он не предается радости и пусть не предается печали из-за пренебрежения к нему. Здесь в (этом) мире добродетельные почитают добродетельных. Недобрые же не постигают человека с добрым умом. «Столько-то он должен дать, столько-то пусть он совершит жертвоприношений, столько-то он должен выучить», —таков мой обет. Говорят, что в нем нет тех оснований для страха, коих следует избегать. Так как мудрые признают, что только древний источник (мудрости) заслуживает внимание ума, то они, принимая форму, озаренную блеском вечного блаженства, достигают высшего покоя здесь и после смерти.

Так гласит глава восемьдесят пятая в Адаипарве великой Махабхараты.

Глава  86 / 1-17

Аштака сказал:
Как должен вести себя домохозяин, чтобы отправиться к богам, как (должен поступать) просящий подаяние, как (должен вести себя) тот, кто выполняет работу учителя, и как (должен поступать) удалившийся в лес, чтобы вступить на истинный путь? По этому поводу дают различные толкования.

Яяти сказал:
(Ученик), соблюдающий обет воздержания, достигает цели, если он приступает к учебе, когда его позовут; если его не понуждают в (домашних) делах учителя, если он встает раньше, а ложится позже (учителя); если он ласков, обуздан и тверд, внимателен и способен к учению. Древняя упанишада* говорит о домохозяине, что он, приобретя законным путем богатство, должен совершать жертвоприношения, раздавать милостыню, угощать гостей и не должен брать того, что не дано другими. Наивысшего успеха достигает такой отшельник, который, обуздав свое желание к пище, живет в лесу, добывает пропитание своими силами и воздерживается от греха, который раздает милостыню ближним и не причиняет страданий другим. Тот нищий, кто живет не за счет своих занятий и бездомный, кто постоянно обуздан в чувствах и отрешился от всего, кто пользуется приютом не в местах жительства и проворен, кто, проходя небольшой (путь в день), странствует не в одной местности. Тою ночью, когда замирает обыденная жизнь, когда бывают побеждаемы страсти и отдавшиеся наслаждениям, — тою ночью мудрый, удалившийся в лес, пусть приложит старания к тому, чтобы укротить свою душу. Живущий в лесу, освободив в лесу элементы своего тела, приводит к спасению десять своих предков и десять последующих родственников, и одновременно себя как двадцать первого.

Аштака  сказал:
Расскажи нам: сколько имеется видов отшельников и сколько видов отшельничества? Мы желаем услышать об этом.

Яяти сказал:
Тот может быть отшельником, у кого, хотя он и живет в лесу, имеется вблизи деревня, или же тот, кто, хотя он и живет в деревне, имеет вблизи лес, о владыка людей!

Аштака  сказал:
Каким же образом у живущего в лесу бывает вблизи деревня и каким образом у живущего в деревне бывает вблизи лес?

Яяти сказал:
Отшельник, который не может приобщиться к мирскому образу жизни, должен жить в лесу. И таким образом у него, хотя он и живет в лесу, бывает вблизи деревня. Отшельник, который не имеет огня и (постоянного) жилища и бродит по разным местам, должен довольствоваться такой одеждой, какую носят на бедрах. И пусть он довольствуется такой пищей, которая достаточна лишь для поддержания жизни. И таким образом у него, хотя он и живет в деревне, имеется вблизи лес. Тот отшельник, который, отвергнув желания, бросив свои занятия и обуздав чувства, будет соблюдать обет молчания, — достигнет в мире успеха. Кто смеет не чтить того, у кого белые зубы, обрезаны ногти, кто совершил омовение и украшен (добродетелями), кто свободен от желаний и чист в своих поступках? Когда отшельник, изнуренный покаянием и истомленный, когда уменьшились его мясо, кости и кровь, приходит к безразличию, погрузившись в молчание, — он, победив этот мир, побеждает и другой. Когда отшельник разыскивает ртом пищу, уподобляясь корове, то прежняя его мирская жизнь содействует его бессмертию.

Так гласит глава восемьдесят шестая в Адаипарве великой Махабхараты.

Глава 112 / 1-34

Вайшампаяна   сказал:
Услышав сказанное, о махараджа, Кунти* молвила царю Панду*, быку из рода Куру, герою и своему супругу: «Ты не должен никогда, о знаток закона, говорить так мне, преданной тебе законной супруге, о лотосоглазый! Ты сам, о могучерукий потомок Бхараты, произведешь от меня по закону детей, одаренных доблестью, о герой! Вместе с тобой, о тигр среди мужей, я отправлюсь на небо; ты же сам сочетайся со мною ради потомства, о потомок Куру! Я даже мысленно не вступлю в связь с другим мужчиною, кроме тебя. Какой же есть на земле другой человек, превосходнее тебя? А пока выслушай это святое сказание из пуран, которое я (некогда) услышала и (теперь), о большеглазый, я расскажу тебе.
Был некогда царь, известный под именем Вьюшиташва, весьма благочестивый и приумножавший род Пуру. В то время как он, справедливый и благородный, совершал жертвоприношение, к нему явились боги вместе с Индрой и божественными мудрецами. И тогда при жертвоприношении благородного царственного мудреца Вьюшиташвы Индра опьянел от сомы, а дваждырожденные от даров. А Вьюшиташва, о царь, ярко сиял тогда над людьми, как будто это проходило солнце над всеми существами после холодов. Потом при совершении великого жертвоприношения коня величественный Вьюшиташва, лучший из царей, победив всех царей и захватив (добычу), свергнул их: восточных и северных, серединных стран и южных. И, обладая силою десяти слонов, он сделался владыкой царей. Вот песенка, которую распевают люди, сведущие в пуранах: ,,Вьюшиташва, победив эту землю вплоть до самых границ океана, охранял все касты, подобно тому, как (охраняет) отец своих родных сыновей". Ублажая (богов) большими жертвами, он дал богатства брахманам. Собрав бесчисленные драгоценности, он совершил великие жертвоприношения. Он выжал большое количество сомы и совершил жертвоприношения Сомасанстха. И была у него супруга, крепко любимая, по имени Бхадра, дочь (мудреца) Какшивана, о владыка людей, по красоте несравненная на земле. Как говорит молва, они оба взаимно полюбили друг друга. Охваченный любовью к ней, он заболел и в скором времени скончался, подобно тому, как заходит солнце. Когда же умер тот владыка людей, супруга его Бхадра, бездетная и удрученная, о тигр среди мужей, стала сетовать, мучаясь великой скорбью — так нам известно. Внемли же тому, (что говорила она), о владыка людей!
„Всякая женщина, лишенная сыновей, о знаток высокого закона, которая живет без супруга, (на самом деле) не живет (на свете), ибо она несчастна. Для женщины без мужа лучше смерть, о лучший из кшатриев! Я желаю идти по твоему пути, будь же милостив, возьми меня. Без тебя я не в состоянии жить даже минуту, сделай же милость, о царь, возьми меня скорее отсюда. Когда ты, о тигр среди мужей, уходишь и не возвратишься больше, я всюду последую за тобой по ровным и неровным местам. Я, словно тень, никогда не буду отступать от тебя, о царь, всегда буду послушна твоей воле, о тигр среди мужей, и всегда буду угождать тебе в том, что приятно и полезно (для тебя). Отныне, о царь, жестокие душевные муки, истощающие душу, будут овладевать мною без тебя, о лотосоглазый! Наверное мною, несчастной, еще в прежней жизни разлучены любящие пары или же расстроены связи (между другими существами), о царь! Поэтому такое же несчастье, вызванное разлукой с тобою, и накопленное в прежних перерождениях через греховные деяния, постигло и меня. Начиная с нынешнего дня, о царь, я, охваченная несчастием и стремящаяся лицезреть тебя, буду спать на ложе из травы куша. Покажись же мне милостиво, о тигр среди мужей! Охваченная горем и печалью, беззащитная и жалкая я ведь сетую, о владыка мужей!".
Меж тем как она все снова и снова причитала так, обняв его труп, невидимый голос сказал: ,,Встань, о Бхадра, ступай себе, я дам тебе дар: я произведу от тебя детей, о мило-улыбающаяся! Совершив омовение с окончанием месячных, взойди со мною, о прекраснобедрая, на свое собственное ложе в ночь четырнадцатого или же восьмого дня лунного месяца''. Услышав то, царица, верная своему супругу и жаждущая сыновей, сделала тогда так, как было сказано. И от того трупа царица родила тогда, о царь, сыновей: трех шальвов* и четырех мадров*, о лучший из рода Бхараты! Точно так же и ты, о бык из рода Бхараты, силою своих подвигов способен произвести от меня сыновей».

Так гласит глава сто  двенадцатая в Адипарве великой Махабхараты.

Глава 123 / 1-78

Вайшампаяна  сказал:
Между тем Арджуна* проявлял большое усердие в служении учителю и прилагал крайние старания, чтобы (овладеть) военным искусством. И он сделался любимцем Дроны*. Тогда Дрона позвал повара и сказал ему наедине: «Ты никогда не должен давать Арджуне пищу в темноте». Как-то однажды, когда Арджуна ел, поднялся ветер и погасил горевшую лампу. Но Арджуна продолжал есть пищу, и рука величавого от постоянного принятия пищи не отклонялась от его рта. Решив, что это происходит от привычки, пандава стал упражняться в стрельбе и ночью. И Дрона услышал звук его тетивы, о Бхарата! Встав, он подошел к нему и, обняв его, сказал: «Я постараюсь сделать так, что не будет в мире другого держателя лука, равного тебе, говорю тебе правду». Затем Дрона стал обучать Арджуну искусству сражаться на колесницах и на слонах, на конях и на земле. Дрона обучил пандаву сражаться мечом и палицей, метать копья и дротики, а также действовать при смешанных сражениях.
Увидя его искусство, цари и царевичи, желавшие овладеть военной наукой, тысячами стекались туда. Затем, о махараджа, к Дроне явился Экалавья, сын Хираньядхануса, царя нишадхов*. Но он, знаток закона, подумав «это нишадхиец», не принял его к себе в ученики по стрельбе из лука из уважения к своим (ученикам). А тот укротитель врагов, припав головой к стопам Дроны, удалился в лес. Сделав из глины изображение Дроны и оказывая ему как учителю высокие почести, он стал сосредоточенно заниматься стрельбой из лука, проявляя большое усердие. Исполненный высочайшей веры и глубокого напряжения он достиг наивысшего искусства накладывать стрелу, прицеливаться и пускать ее. И вот однажды с разрешения Дроны все кауравы* и пандавы*, сокрушители врагов, выехали на колесницах на охоту. Случайно, о царь, за пандавами последовал тогда один какой-то человек, взяв с собою (охотничьи) принадлежности и собаку. И когда все они бродили там, желая исполнить каждый свое дело, собака та, беспечно рыща в лесу, набрела на нишадхийца. Заметив нишадхийца, черного (видом), с телом, вымазанным грязью, со шкурой черной антилопы (на плече), собака с лаем остановилась неподалеку от него. Тогда он, показывая ловкость во владении оружием, выпустил, как будто разом, семь стрел в пасть лающей собаки. А собака с пастью, наполненной стрелами, пришла к пандавам. Увидев ее, доблестные пандавы пришли в крайнее изумление. И при виде такой высокой ловкости попадания в (цель) по звуку, они все устыдились и прославили (искусство нишадхийца). Затем пандавы стали разыскивать в лесу того (стрелка) и увидели, о царь, обитателя лесов, беспрерывно выпускавшего стрелы. И, не узнав его, безобразного на вид, они спросили его: «Кто ты и чей ты будешь?».

Экалавья  сказал:
Узнайте во мне, о герои, сына Хираньядхануса, повелителя нишадхов, и ученика Дроны, изучившего науку владения луком.

Вайшампаяна  сказал:
Узнав, что это действительно был он, пандавы потом вернулись и рассказали Дроне все о чудесном происшествии. А Арджуна, сын Кунти, о царь, размышляя об Экалавье, учтиво сказал так Дроне, встретившись с ним наедине: «Ведь (как-то однажды), обняв меня, когда я был один, ты сказал мне с любовью такое слово: „Не будет у меня ученика, лучшего, чем ты". Но почему же тогда у тебя есть еще другой ученик, могучий сын царя нишадхов, который превосходит меня и даже (всех) в мире?».
Дрона же, подумав с минуту, принял решение и, взяв с собою Савьясачина, отправился к нишадхийцу. И он увидел Экалавью, с телом, покрытым грязью, со сложенными как у отшельника волосами, одетого в лохмотья, с луком в руке и беспрерывно выпускающего стрелы. А Экалавья, завидев приблизившегося Дрону, подошел к нему и, обняв (его ноги), припал головой к земле. И, как надлежит, почтив Дрону, тот нишадхиец объявил себя учеником его и остановился перед ним, сложив почтительно ладони. Тогда Дрона, о царь, сказал Экалавье такое слово: «Если ты мой ученик, то немедленно уплати мне плату». Экалавья же, услышав то, довольный сказал так: «Что же я должен дать, о великий! — пусть прикажет учитель. Ведь у меня нет ничего такого, чего нельзя было бы отдать учителю, о лучший из знатоков вед!». Ему отвечал (Дрона): «Отдай же мне большой палец твоей правой руки». И Экалавья, всегда преданный справедливости, держа свое обещание, с веселым лицом и неопечаленной душой отрезал, не раздумывая, свой большой палец и отдал его Дроне. Вслед за этим нишадхиец (остальными) пальцами натянул (лук), но он уже не был так быстр, как прежде, о владыка мужей! И тогда Арджуна обрадовался всей душой и стал свободен от лихорадки ревности. А Дрона оказался верным своему слову: никто другой не мог превзойти Арджуну.
Среди кауравов два ученика Дроны, Дурьйодхана* и Бхима, предавались особенно упражнениям на палицах. Ашваттхаман* превосходил во всех тайнах (применения оружия), а оба близнеца* превзошли других мужей умением владеть мечом. Юдхиштхира же был наилучшим из бойцов на колеснице, но во всех отношениях отличался Дхананджая. Благодаря уму, усердию, силе и настойчивости в упражнениях во всех видах оружия пандава прославился (по всей земле) до самих границ океана как вожак вожаков колесниц. В военной (науке) и в преданности учителю Арджуна превосходил всех. Хотя наставления (учителя) по части оружия были (для всех) одинаковы, могучий Арджуна, благодаря одаренности, один среди всех царевичей сделался воином-атиратхом*. А коварные сыновья Дхритараштры* не выносили Бхимасену*, превосходившего (всех) силою, и Дхананджаю, овладевшего военным искусством, о владыка мужей!
Однажды Дрона, желая удостовериться в том, (как его ученики) овладели оружием, созвал их всех, сведущих во всех науках, о бык среди мужей! И, велев поместить на вершине дерева искусственного ястреба, сделанного мастерами без ведома царевичей, он указал им на него как на цель.

Дрона  сказал:
Все вы быстро возьмите свои луки и станьте здесь. Возложив (на тетиву) стрелы, цельтесь в этого ястреба. По моей команде голова его должна быть снесена. Каждому из вас я дам команду, действуйте же так, сынки!

Вайшампаяна   сказал:
Тогда (Дрона), лучший из потомков Ангираса*, сказал первому (из них) — Юдхиштхире*: «Возложи стрелу, о неприступный, и по моей команде пусти ее». И вот Юдхиштхира, по приказу учителя, первым взял лук, издававший большой шум, и стал целиться в ястреба. И через минуту, о бык из рода Бхараты, Дрона сказал такие слова тому потомку кауравов, держащему натянутый лук: «Видишь ли ты этого ястреба на вершине дерева, о сын лучшего из мужей?». — «Вижу», — ответил учителю Юдхиштхира. Но через минуту Дрона опять спросил его: «А видишь ли сейчас это дерево, меня и братьев?». — «Вижу это дерево и тебя, и братьев, и ястреба», — отвечал ему снова сын Кунти. И Дрона, недовольный в душе, сказал тогда ему с укором: «Отойди же, непосильно тебе пронзить эту цель». Затем великославный он, желая удостовериться в (знаниях учеников), вопросил таким же порядком сыновей Дхритараштры, начиная с Дурьйодханы, Бхиму и других учеников, а также царевичей, явившихся из других стран. И все они отвечали (Дроне): «Мы видим все это», и были осуждены им.
Тогда Дрона с улыбкой обратился к Дхананджае: «Теперь ты должен поразить эту цель, смотри же внимательно. По моей команде ты должен выпустить стрелу. Натяни лук, о сын, и стой пока с минутку». Когда так было сказано, Савьясачин, по слову учителя, стал с натянутым луком, смотря пристально в цель. И через минуту Дрона обратился к нему: «Видишь ли ты этого ястреба и дерево, а также меня?». — «Вижу этого ястреба, — отвечал Дроне Партха, о Бхарата, — но не вижу ни дерева, ни тебя». Тогда неприступный Дрона, довольный в душе, через минуту снова спросил наилучшего героя среди пандавов: «Если ты видишь этого ястреба, то скажи еще слово». — «Вижу только голову ястреба, но не тело», — отвечал тот. И Дрона, у которого от восторга волоски поднялись на теле, услышав, что ответил Арджуна, сказал Партхе: «Стреляй!» И тот выпустил (стрелу), не раздумывая. И в мгновение срезав острым наконечником стрелы голову того ястреба, помещенного на дереве, пандава сбил ее на землю. И когда подвиг тот успешно был исполнен, (Дрона) обнял пандаву и стал считать уже побежденным в бою Друпаду вместе с его сообщниками.
Спустя некоторое время (Дрона), лучший из потомков Ангираса, вместе с учениками отправился к Ганге совершить омовение, о бык из рода Бхараты! И когда Дрона погрузился в воду, его схватил за ногу могучий крокодил, обитавший в воде, движимый своей смертью. И хотя он сам был в состоянии освободиться от него, он вызвал на это всех своих учеников, торопя их: «Убейте крокодила и освободите меня». И, по его повелению, Бибхатсу пятью острыми, неотвратимыми стрелами убил крокодила, погруженного в воду. Другие же в это время смутились и остались каждый на своем месте. Убедившись, что пандава тот вполне подготовлен действовать, Дрона подумал о нем как о выдающемся среди всех учеников и возрадовался тогда душою. А крокодил, рассеченный на множество частей стрелами Партхи, принял свою смерть, выпустив ногу благородного (риши). Тогда сын Бхарадваджи* сказал благородному и могучему воину, сражающемуся на колеснице: «Возьми, о могучерукий, это необыкновенное и совершенно неотразимое оружие, именуемое „брахмаширас", вместе с правилами его метания и возвращения. Но оно никогда не должно применяться тобою против людей, ибо, брошенное в малосильного, оно может сжечь весь мир. Об этом оружии товорят, о сын, что оно не имеет себе равного в трех мирах; поэтому содержи его осторожно и внемли этим моим словам: если какой-нибудь нечеловеческий враг нападет на тебя, о герой, то для поражения его применяй в сражении это оружие». И Бибхатсу с почтительно сложенными ладонями дал ему обещание, сказав «хорошо», и взял то высочайшее оружие. И ему снова молвил учитель: «Ни один муж в мире, владеющий луком, не будет равным тебе!».

Так гласит глава сто двадцать третья в Адипарве великой Махабхараты.

* — смотреть глоссарий

Страница 1 2 3

Rambler's Top100
  © 2008-2017 Бхаратия.ру
Использование материалов сайта возможно при условии ссылки на него.