Индия > Махабхарата * — Глоссарий Страница 1 2 3 4

 

СКАЗАНИЕ ОБ УБИЕНИИ КИЧАКИ

Глава 13

Вайшампаяна сказал:
И меж тем как партхи, могучие воины на колесницах, жили так в городе царя матсьев, скрываясь под чужой внешностью, прошло десять месяцев. А Яджнясени, сама достойная услужений, о владыка народов, жила в крайнем унижении, прислуживая Судешне, о Джанамеджая! И в то время как царевна Панчалы прислуживала так в чертогах Судешны, ее, лотосоликую, увидел военачальник Вираты. И увидев ее, подобную небесному созданию, ступающую как божество, Кичака* возжелал ее, терзаемый стрелами бога любви. И тот военачальник, горя огнем любви, явился к Судешне* и, улыбаясь, сказал такие слова:
«Никогда прежде я не видел эту красавицу здесь во дворце царя Вираты. Прелестная, она совсем сводит меня с ума своею красотой, как бродящее хмельное вино — своим ароматом. Кто она, с божественной красою, пленяющая сердце, о милая? Скажи мне, кто эта красавица и откуда она, ибо, смутив мою душу, она подчиняет меня своей власти. Сдается мне, нет для моей (болезни) другого лекарства, (кроме нее). Да и в самом деле, кажется мне, что эта прелестная служанка одарена юной красотою! А ведь она выполняет у тебя работу, совсем неподобающую для нее. Пусть она распоряжается мною и всем, что есть у меня. Пусть она украшает (собою) мой просторный и восхитительный дворец, полный огромных богатств и всякого изобилия, бесчисленных напитков и яств, украшенный различными узорами из золота, не считая множества слонов, коней и колесниц». Тогда с дозволения Судешны Кичака, явившись к дочери владыки людей (Друпады), сказал Кришне (Драупади), улещивая ее, подобно тому как в лесу шакал улещивает подругу царя зверей: «Эта красота и ранняя юность твоя зря пропадают теперь, о красавица! Ибо прелестная, и целомудренная, о прекрасная, ты не блистаешь, (а увядаешь) подобно превосходному венку, который не носят. Я покину (всех) моих старых жен, пусть они станут твоими рабынями, о мило улыбающаяся! И я также, о прекрасная, находясь при тебе, как раб твой, всегда буду послушен твоей воле, о прекрасноликая!».

Драупади сказала:
О сын возницы,* ты домогаешься меня, недостойной сайрандхри из низшей касты, служанки, занятой таким презренным делом, как уход за волосами. Кроме того, я являюсь женой других, а потому, благо тебе, такое твое поведение неприятно. Помни о нравственном долге: люди благоразумные любят только своих законных жен. Никогда и никоим образом не должны быть обращены твои помыслы к прелюбодеянию. Ибо отвращение от пагубных поступков — это обычай людей добродетельных. Ведь незаконно домогающийся, порочный человек из-за своего невежества подвергается страшному бесславию и великой опасности. Не ищи, о сын возницы, наслаждения со мною — ты сегодня расстанешься с жизнью, если собираешься причинить вред мне, недоступной, защищаемой героями. Даже ты не в состоянии (овладеть) мною, ибо мужья мои — гандхарвы. Они убьют тебя, разгневавшись. Так не погуби же себя напрасно! Ты хочешь идти по (опасному) пути, по которому простые люди неспособны идти. Как неразумный ребенок, стоя на берегу (океана), хочет перейти на другой берег, так и ты, неразумный, желаешь поступить. Спустишься ли ты в глубь земли, или поднимешься ввысь, или же убежишь на другой берег океана, однако же ты не избавишься от них, ибо мои избранники — отпрыски богов, губительны для врагов. Почему ты так настойчиво домогаешься меня сегодня, о Кичака, подобно тому как больной жаждет той ночи, которая должна положить конец его существованию? Зачем же ты желаешь меня, как ребенок, лежащий на коленях у матери, хочет схватить луну?

Так гласит глава тринадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 14

Вайшампаяна сказал:
Отвергнутый царевной, Кичака, обуреваемый безграничной, неистовой страстью, сказал Судешне: «О Кайкейи, сделай так, чтобы я мог встретиться со служанкой-сайрандхри. Добудь ее (для меня), о Судешна, дабы я не расстался с жизнью». Услышав ту речь его, непрестанно причитающего, разумная царица, супруга Вираты, прониклась тогда состраданием (к нему). Взвесив свои выгоды и поразмыслив о его цели, а также об опасениях Кришны (Драупади), Судешна сказала тогда (сыну) возницы: «По случаю (какого-нибудь) праздника вели приготовить (для меня) хмельной напиток и яства. Тогда я пошлю ее к тебе с тем, чтобы она принесла мне вино. И когда она явится туда, ты должен в укромном месте, где бы ничто не препятствовало, уговаривать ее, как хочешь, и если удастся уговорить, то насладись ею». И Кичака, по слову сестры, отправившись домой, велел тогда принести вина, хорошо процеженного и достойного даже царя. Он велел искусным (поварам) приготовить большое количество козлятины и баранины и много разнообразной дичи, а также другие превосходные яства и напитки. И когда все это было приготовлено, царица Судешна, по увещанию Кичаки, послала служанку-сайрандхри в жилище Кичаки.

Судешна сказала:
Вставай, о сайрандхри, отправляйся в жилище Кичаки, принеси мне вина, о прелестная, ибо меня мучит жажда.

Драупади сказала:
Я не могу, о царевна, пойти в его дом, ты ведь сама знаешь, о царица, как он бесстыден. Я не смогу, о безупречно-сложенная, находиться в твоем дворце, предаваясь страсти и изменяя своим мужьям, о красавица! И ты также знаешь, о царица, что такое условие было поставлено мною, перед тем как я вступила в твой дворец, о прекрасная! Кичака же, о красавица с волнистыми локонами, совсем обезумел, терзаемый богом любви. Увидев меня, он надругается надо мною — я не пойду туда, о прекрасная! У тебя есть много служанок, о царевна, подвластных тебе.
Пошли же другую, благо тебе, ибо он обесчестит меня.

Судешна сказала:
Он никогда не причинит вреда тебе, коль ты послана отсюда мною.

Вайшампаяна сказал:
С этими словами она дала ей золотой сосуд с крышкой. И та, опасаясь (насилия) и плача, обратилась (мыслию) к защите богов и отправилась в жилище Кичаки, чтобы принести (оттуда) вина.

Драупади сказала:
Поскольку я никого другого, кроме пандавов, не знала, то пусть сила той правды не позволит Кичаке подчинить меня своей воле, когда я явлюсь к нему.

Вайшампаяна сказал:
И беззащитная, она почтила тогда на мгновение Солнце. И Солнце узнало все, что (грозило) ей, (красавице) с тонкой талией. Оно повелело тогда одному ракшасу* охранять ее, оставаясь невидимым. И тот не оставлял с той поры ее, безупречную, ни при каких обстоятельствах. И вот, увидев представшую перед ним Кришну, похожую на испуганную лань, возница (Кичака) встал, охваченный радостью, как собравшийся переправиться на другой берег человек, — обретя лодку.

Так гласит глава четырнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Г л а в а 15

Кичака сказал:
Привет тебе, о красавица с волнистыми локонами! (Минувшая) ночь сменилась для меня сияющим рассветом дня, ибо ты явилась, как госпожа моя. Сделай мне приятное. Золотистые венки и раковины, серьги из чистого золота, шелковые платья и антилоповые шкуры пусть (сейчас же) принесут тебе. Есть у меня сверкающее ложе, приготовленное для тебя. Подойди туда, испей вместе со мною медвяного напитка.

Драупади сказала:
Меня прислала к тебе царевна, чтобы принести ей вина. «Принеси мне быстро вина, ибо меня мучит жажда», — так сказала она.

Кичака сказал:
Другие, о милая, отнесут царевне хмельного вина.

Вайшампаяна сказал:
С этими словами сын возницы схватил ее за правую руку. Схваченная им, она оттолкнула Кичаку так, что он упал на землю, и побежала (искать) защиты в зал собраний, где находился Юдхиштхира. Когда она убегала, Кичака схватил ее за густые волосы и затем на глазах царя, повалив ее (на землю), ударил ногой. Тогда тот ракшас, которому было поручено Солнцем (охранять Драупади), сшиб Кичаку со стремительностью ветра, о потомок Бхараты! И сбитый силою ракшаса, он, кружась, повалился на землю, бесчувственный, как дерево с подрубленными корнями. В это время сидевшие там Бхимасена и Юдхиштхира увидели Кришну, и они не могли простить Кичаке удара ногой, (нанесенного) ей. И пылая жаждой убить злостного Кичаку, гордый Бхимасена в гневе заскрежетал зубами. Но, сжав большим пальцем своей руки палец его (ноги), царь справедливости (Юдхиштхира), из опасения быть обнаруженными, о царь, велел Бхиме сдержаться. А прекраснобедрая дочь Друпады, рыдая, подошла к двери зала собрания и, глядя на своих супругов, опечаленных душою, стараясь скрыть свой облик и сдержать обещание, связанное с законом, сказала царю матсьев, пылая гневным взглядом.

Драупади сказала:
Сын возницы ударил ногою меня, гордую супругу тех, чей враг смертельный не может спать (спокойно). Сын возницы ударил ногою меня, гордую супругу тех, кто, будучи преданными брахманам и правдоречивыми, (всегда) дают и (никогда) не просят. Сын возницы ударил ногою меня, гордую супругу тех, грохот чьих барабанов и звон тетивы слышатся непрестанно. Сын возницы ударил ногою меня, гордую супругу тех, кто сильны и могущественны, обузданны и горделивы. Сын возницы ударил ногою меня, гордую супругу тех, кто в состоянии уничтожить весь мир, если бы не были связаны узами закона. Где же теперь те могучие воины на колесницах, которые, хотя и скитаются по белу свету под чужой внешностью, всегда служат защитой для тех, кто прибегает (к ним) в поисках ее? Как же они, могущественные и неизмеримые в силе, терпят, словно евнухи, когда их благочестивую супругу оскорбляет сын возницы? Где же их гнев, доблесть и сила, раз они не защищают своей супруги, оскорбляемой злодеем? Что я (сама) могу тут сделать, коль Вирата (спокойно) терпит нарушение закона, видя как я, невинная, подвергаюсь оскорблениям? О царь, ты ничего не предпринимаешь против Кичаки, как подобало бы царю. Твое поведение напоминает поступки злодеев, ибо оно непристойно в собрании. Ни Кичака и ни царь матсьев вовсе не соблюдают своего закона, также и придворные, которые прислуживают ему, не сведущи в законе. Я не могу понять тебя, о царь Вирата, ибо непристойно, чтобы я подвергалась оскорблениям в собрании людей, о царь матсьев, в твоем присутствии.

Вирата сказал:
Я не ведаю о распре между вами, (случившейся) не на моих глазах. Не зная ее подлинной сути, как я могу разобраться в этом?

Вайшампаяна сказал:
И тогда придворные, узнав обо всем, горячо одобрили Кришну. Все воскликнули: «Добро, добро!» — и осудили Кичаку.

Придворные сказали:
Кто имеет такую супругу, с продолговатыми глазами, чье тело во всем полно очарования, тот, должно быть, обладает великим богатством и не имеет причин никогда печалиться!

Вайшампаяна сказал:
В то время как придворные, увидев Кришну, восхваляли ее таким образом, у Юдхиштхиры от гнева на лбу выступил пот. И сказал тогда потомок Куру царевне, своей любимой супруге: «Ступай, о сайрандхри, назад в покои Судешны, не оставайся больше здесь. Жены героев терпят лишения из-за преданности своим мужьям. Перенося страдания от послушания, они несомненно завоевывают себе (потусторонний) мир, (уготованный) их супругам. Я полагаю, что твои мужья гандхарвы, лучезарные, как солнце, не считают, что наступил уже час для гнева, поэтому они и не спешат к тебе (на помощь). Ты не ведаешь, когда должен наступить (для каждого события) свой час, о сайрандхри, ты ходишь взад и вперед, как актриса, и мешаешь матсьям, играющим в кости в царском собрании. Ступай, о сайрандхри, гандхарвы сделают то, что тебе приятно».

Драупади сказала:
Я, законная их супруга, взываю к (гандхарвам), ибо они очень милостивы. Их может притеснять всякий, ибо старший из них — страстный игрок в кости.

Вайшампаяна сказал:
И, сказав так, прекраснобедрая Кришна с распущенными волосами, с глазами, красными от гнева, побежала в покои Судешны. И от того что она долго плакала, лицо ее казалось прекрасным, словно диск луны в небе, выглядывающий из-за гряды облаков.

Судешна   сказала:
Кто обидел тебя, о прекраснобедрая? Отчего ты плачешь, о прелестная? Для кого сегодня не будет успокоения, о милая? Кем вызвано твое горе?

Драупади сказала:
Кичака ударил меня, когда я пошла туда, чтобы принести тебе вина, в собрании на глазах у царя, точно так, словно это было в безлюдном месте.

Судешна сказала:
Я прикажу убить Кичаку, о красавица с волнистыми локонами, если ты хочешь этого, раз он, одержимый страстью, домогался тебя, недоступной.

Драупади сказала:
Его убьют другие, те, кому он причинил зло. И я думаю, что он сегодня же несомненно отправится в мир иной.

Так гласит глава пятнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 16

Вайшампаяна сказал:
Оскорбленная сыном возницы, та царевна, прекрасная Кришна, сгорая от желания убить полководца, пошла в свое жилище. Там же дочь Друпады совершила по установленным правилам очистительные обряды. Омыв свое тело и (выполоскав) оба платья, (верхнее и нижнее), она, со смуглою кожей и тонкая в талии, рыдая, стала обдумывать, как рассеять свое горе: «Что я должна делать? Куда я должна пойти? Как может осуществиться мое намерение?». Так размышляя, она обратилась мыслию к Бхиме: «Нет никого, кроме Бхимы, кто сможет сегодня выполнить то, что приятно моему сердцу».
Тогда, встав ночью и оставив свое ложе, благочестивая и мудрая Кришна, имеющая могучих покровителей, охваченная сильным душевным горем, поспешно ушла, чтобы повидать своего защитника. И найдя на кухне Бхимасену, царевна Панчалы со светлой улыбкой, подобная белоснежной трехлетней корове, очутившейся в лесу, остановилась (перед ним), как слониха перед могучим слоном. И подобно тому как лиана обвивает огромное дерево шала,* растущее на берегу Гомати,* так она, безупречная, обвила его руками и разбудила его, как супруга царя зверей будит льва, спящего в непроходимом лесу. Безупречная царевна Панчалы обратилась к Бхимасене, сладкоречивая, как вина,* настроенная на тон* «гандхара»: «Встань, поднимись, чего ты лежишь, о Бхимасена, словно мертвый! Поистине тот, кто еще не мертв, не должен оставить в живых наиподлейшего (из людей), покусившегося на его супругу. В то время как здравствует полководец, тот злейший мой враг, совершивший сегодня такой поступок, как ты можешь предаваться сну?».
Разбуженный царевной, он, оставив свое ложе, (мрачный) как туча, стал у ложа, устланного постелью. И сказал тогда потомок Куру царевне, своей любимой супруге: «С какою целью ты так поспешно пришла ко мне? На тебе лица живого нет, такой выглядишь ты худой и бледной. Расскажи полностью обо всем, чтобы я мог знать (всю правду). Расскажи мне все, как следует: радостно это или же печально, приятно или неприятно. Услышав обо всем, я буду знать, какое средство (необходимо применить). Ведь только я один, о Кришна, пользуюсь твоим доверием во всех делах, ибо только я всегда вызволяю тебя от всех бед снова и снова. Скажи немедля, какова твоя воля, какую цель ты таишь, и ступай в свою постель, пока кто другой не проснулся».

Так гласит глава шестнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 17

Драупади сказала:
Как не печалиться той, чей супруг — Юдхиштхира? Зная все мои лишения, почему ты еще спрашиваешь меня? То, что посыльный привел тогда меня, называя рабыней, в залу дворца среди собрания, сжигает меня, о потомок Бхараты! Какая еще царская дочь, подобная мне, кроме Драупади, смогла бы жить, испытав тяжкое бедствие, о владыка? Кто еще (из женщин) в состоянии перенести вторую обиду, (нанесенную мне) коварным Сайндхавой,* когда я отправилась на жительство в лес? Какая (из женщин), подобных мне, смогла бы жить, избитая Кичаки ногою прямо на глазах недостойного царя матсьев? В то время как я страдаю от всевозможных лишений, о потомок Бхараты, ты не ведаешь о моих несчастьях, о сын Кунти! Какой же толк в моей жизни? Этот отъявленный злодей, о потомок Бхараты, по имени Кичака, который приходится шурином царю Вирате и является его полководцем, о тигр среди людей, этот негодяй постоянно говорил мне, живущей во дворце царя в облике сайрандхри: «Будь моей женой!». В то время как он, заслуживающий смерти, так увещевал меня, о истребитель врагов, сердце у меня разрывалось, будто созревший от времени плод.
Осуди же своего старшего брата, отчаянного игрока в кости, от чьего поступка я испытываю это беспредельное горе. Ибо кто, кроме отчаянного игрока в кости, стал бы играть, уступая царство и все свое достояние вместе со мною, ради того чтобы уйти в изгнание! Если бы он играл даже утром и вечером в течение многих лет, (делая ставки) на тысячи нишков* и на другое ценное богатство, на золото, серебро и одежды, на колесницы и упряжки, на козлов и овец и на множество коней и мулов, он никогда не почувствовал бы ущерба (своему богатству). Лишившись своего богатства при игре в кости, он теперь сидит молча, как глупец, размышляя о своих поступках. Он, которого во время процессии сопровождали семьдесят тысяч слонов, украшенных золотыми венками, теперь добывает средства к жизни игрой в кости! И сто тысяч мужей, обладавших неизмеримою силой, прислуживали великому царю Юдхиштхире, на кухне которого сто тысяч служанок с блюдами в руках днем и ночью постоянно потчевали гостей. И он, этот лучший податель даров, раздававший (ежедневно) тысячи нишков, теперь подавлен великим горем, возникшим из-за игры в кости! Ведь его по утрам и вечерам услаждали многочисленные певцы и сказители, сладкоголосые, со сверкающими серьгами из драгоценных камней! Тысяча мудрецов, наделенных силою подвижничества и священным знанием, ублаженные исполнением всех желаний, постоянно восседали при его дворе.
Слепых, стариков и беззащитных и всех обездоленных в стране всегда поддерживал Юдхиштхира, движимый состраданием к ним. И вот этот Юдхиштхира попал (теперь) в ад, став слугою царя матсьев, и в его дворце собраний прозывается игроком Канкой! Тот, у кого во время его жительства в Индрапрастхе* все цари были данниками, теперь ищет средств существования у других! Тот царь, под чьей властью находились цари, хранители земли, теперь, лишенный власти, находится в подчинении у других! Озарив, подобно солнцу, всю землю своим величием, Юдхиштхира ныне (стал) придворным царя Вираты. Погляди на того, о пандава, кому во дворце собраний прислуживали цари вместе с мудрецами, на того пандаву, прислуживающего теперь другому! При виде многоумного и справедливого душой Юдхиштхиры, столь недостойно добывающего средства к жизни, у кого не возникнет печали? Погляди на того, о потомок Бхараты, кому во дворце собраний прислуживала вся Земля, о герой, на того потомка Бхараты, прислуживающего теперь другому! В то время как я так мучаюсь от всевозможных лишений, словно беззащитная, почему ты, о Бхима, не считаешь меня пребывающей среди океана скорби?

Так гласит глава семнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты

 

Глава 18

Драупади сказала:
А это мое (другое) великое горе, о котором я собираюсь рассказать тебе, о потомок Бхараты! Но не проявляй ко мне немилости, ибо от горя я об этом тебе говорю. Когда ты сражаешься с тиграми, буйволами и львами во внутренних покоях дворца на глазах у Кайкейи, тогда меня отхватывает тревога. А Кайкейи, безупречно сложенная, поднимаясь, чтобы посмотреть зрелище, обычно говорит своим женщинам при виде меня, охваченной волнением: «Конечно, из-за любви, возникшей от совместного общения, я полагаю, она, одаренная светлой улыбкой, печалится об этом поваре, когда он сражается с могучими (зверями). Красивым станом и внешностью обладает сайрандхри, и Баллава также чрезвычайно прекрасен. Сердце женщины трудно постижимо, но они, кажется мне, достойны друг друга. Ведь оттого что сайрандхри общается со своим возлюбленным, она постоянно жалостлива к нему. И в этом царственном доме оба они проживают с одного и того же времени». Говоря такие слова, она постоянно твердила мне (об этом). И видя, что я гневаюсь (на это), подозревала меня в (привязанности) к тебе. И когда она так говорит, меня терзает великая печаль. Погруженная в горе из-за Юдхиштхиры, я не могу жить.
Тот юноша, который на одной-единственной колеснице победил и людей, и змей вместе с богами, (теперь стал) учителем танцев у дочерей царя Вираты! Тот сын Притхи (Арджуна) с душою неизмеримой, который ублажил в лесу Кхандава Джатаведаса,* (теперь) пребывает во внутренних покоях (дворца), подобно огню, скрытому в колодце. Тот Дхананджая, тигр среди мужей, кто всегда (вселял) ужас во врагов, (теперь) пребывает в облике, презираемом людьми. От звона его тетивы и (ударов ее) о кожаные нарукавники (вокруг его рук) содрогались враги, а (ныне) звуками его пения услаждаются веселые женщины! Тот самый Дхананджая, на чьей голове сияла диадема, блеском подобная солнцу, (теперь) носит космы волос, заканчивающиеся нелепыми завитушками. Тот благородный (герой), который искусно владеет всеми видами божественного оружия и кто является вместилищем всех наук, (ныне) носит серьги.
Тот юноша, кого в сражении не могли одолеть тысячи царей, несравнимых в своем величии, как великий океан (не может переступить) своих берегов, (ныне) стал учителем танцев у дочерей царя Вираты и прислуживает им, скрываясь под чужой внешностью.
Тот достославный младший брат твой, о Бхима, от шума чьей колесницы сотрясалась земля вместе с горами и лесами, со всем, что на ней движется, и тем, что неподвижно, и при чьем рождении рассеялась печаль Кунти, он теперь, о Бхимасена, повергает меня в печаль! При виде его, приходящего ко мне, украшенного уборами и золотыми серьгами, с браслетами из раковин на руках, мое сердце проникается унынием. При виде того Арджуны, грозного стрелка из лука, с локонами, заканчивающимися поддельными завитушками, окруженного девушками, о Бхима, мое сердце проникается унынием. Когда я вижу этого богоподобного Партху в окружении девиц — будто это слон в период течки, окруженный слонихами, — прислуживающего (игрой на) музыкальных инструментах царю матсьев Вирате, для меня тогда рушатся (все представления) о странах света. Наверное, благородная (моя свекровь Кунти) не знает, что Дхананджая испытывает такие лишения и что погружен в несчастья Аджаташатру,* потомок рода Куру, увлекшийся гибельной игрой в кости!
Я бледнею, видя также самого младшего (из твоих братьев), Сахадеву, блюстителя сражений, с осанкою быка, пребывающего среди коров, о потомок Бхараты! Раздумывая непрестанно о занятиях Сахадевы, я не нахожу у него, о могучерукий, никакого проступка, из-за которого он, воистину доблестный, должен испытывать такие лишения. Меня терзает печаль, когда я вижу твоего милого брата, о лучший из бхаратов, поставленного царем матсьев (смотреть) за коровами, подобно превосходнейшему быку. (При виде) его, неистового, в красном облачении, когда он радует Вирату тем, что предводительствует пастухами, меня охватывает лихорадка. Ведь благородная (свекровь) моя постоянно восхваляет героя Сахадеву, считая, что он одарен высоким благородством, хорошим поведением и добрым нравом: «Стыдливый, сладкоречивый и справедливый, он — любимый мой (сын). В лесах ты днем и ночью должна заботиться о нем, о Яджнясени!». Видя Сахадеву, этого превосходнейшего из воинов, занятого (присмотром) за коровами и спящего по ночам на телячьей шкуре, как же я могу жить, о пандава!
А тот, кто наделен тремя (достоинствами): красотой, искусством владения оружием и умом, (теперь служит) конюшим у Вираты! Посмотри, как изменяется время! Сонмы (врагов) рассеивались при виде Дамагрантхи,* (ныне) обучающего коней быстрой езде на глазах у великого царя. Я видела, как он, прекрасный, прислуживает блистательному и высокому царю матсьев Вирате и выводит коней перед ним. Почему же ты, о Партха, считаешь меня счастливой, о усмиритель врагов, когда я так изнываю от сотни бед из-за Юдхиштхиры? У меня есть и другие лишения, далеко превзошедшие эти. Я расскажу тебе и о них, слушай же, о сын Кунти! В то время как вы (все) здравствуете, всякие лишения изнуряют мое тело. Какое же может быть более сильное горе, чем это?

Так гласит глава восемнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 19

Драупади сказала:
Пребывая в царских чертогах под внешностью прислужницы-сайрандхри, я навожу чистоту для Судешны из-за (того) игрока в кости (Юдхиштхиры). Посмотри, какое горе постигло меня, царскую дочь, о укротитель врагов! Я нахожусь (здесь), ожидая (конца) установленного срока, подобно обездоленному, (который, ожидает окончания) всех своих бедствий. Успех (в достижении) цели, победа и поражение — все это для смертных преходяще. Исходя из этого, я ожидаю, что (наступит) вновь преуспеяние для моих супругов. Та же самая причина, которая приводит человека к победе, может также привести и к поражению — с такой (надеждою) я дожидаюсь (лучшего). (Одни) люди, давая, просят сами и, убивая, сами бывают убитыми, (иные же), побеждая (других), бывают сами побеждены врагами — так я слышала. Нет ничего невозможного для судьбы и никто не может избежать судьбы, вот почему я ожидаю возвращения (благосклонной) судьбы. Где прежде иссякла вода, там же она появляется вновь, поэтому и я, надеясь на перемену (к лучшему), ожидаю возвращения благополучия. Когда чьи-либо дела, даже хорошо устроенные, приходят в упадок по воле судьбы, то ему, если он рассудителен, не следует прилагать усилий к возвращению (благоприятной) судьбы.
А что до цели сказанных мною слов, то спросишь ли ты меня, охваченную горем, или не спросишь, я скажу тебе (обо всем). Я супруга сыновей Панду* и дочь Друпады, кто, кроме меня, захотел бы жить, оказавшись в таком положении? Ведь несчастье, охватившее меня, принижает также (всех) кауравов, панчалов и пандавов, о укротитель врагов! Какая же другая женщина, так возвысившаяся, окруженная многочисленными братьями, свекрами и сыновьями, о губитель вражеских героев, мучилась бы таким горем? Наверное, мною еще во младенчестве был совершен великий грех перед Творцом,* по чьей немилости я оказалась в таком горестном состоянии, о бык из рода Бхараты! Посмотри же, о пандава, какой у меня бледный цвет лица! Такого не было у меня, даже когда (я находилась в изгнании), в крайнем бедствии. Ты сам знаешь, о Бхима, какое счастье у меня было прежде, о Партха! И вот я, такая, (теперь) попала в услужение (другим); зависимая от других, я не нахожу покоя.
Я полагаю, не может не исходить от судьбы то, что сын Притхи, могучерукий Дхананджая, обладатель грозного лука, живет (здесь ныне), словно потухший огонь. Невозможно для людей, о Партха, постичь судьбу живых существ! Я считаю (поэтому), что это падение ваше непостижимо. Та самая, по чьему лицу вы, подобные Индре, всегда угадывали ее желания, та превосходнейшая и целомудренная (супруга ваша) теперь угадывает желания по лицу других, стоящих гораздо ниже ее. Видишь, о пандава, каково мое положение! Оно такое, какого я совсем не заслуживаю. Меж тем как вы (все) здравствуете, посмотри на перемены, (вызванные) временем. Я, у которой в подчинении находилась земля вплоть до пределов океана, теперь сама пребываю в подчинении у Судешны и в страхе перед ней. Я, у которой впереди и позади шествовали прислужники, теперь сама следую и впереди, и позади Судешны. А тут (еще другое) горе, о Каунтея, невыносимое для меня. Слушай же о нем. Я, которая никогда сама не приготовляла умащений даже для своего собственного тела, кроме как для Кунти, благо тебе, я теперь растираю сандал (для других). Посмотри, о Каунтея, на мои руки, которые не были такими раньше.

Вайшампаяна сказал:
С этими словами она показала ему обе свои руки, покрытые мозолями.

Драупади сказала:
Я, которая никогда не боялась ни Кунти, ни (всех вас), теперь пребываю в страхе перед Виратой, как его служанка, боясь, что же скажет мне великодержавный повелитель: хорошо ли приготовлена благовонная мазь или нет, ибо царю матсьев не нравится-де сандал, растолченный другими.

Вайшампаяна сказал:
Рассказывая о своих лишениях Бхимасене, прелестная Кришна тихо плакала, поглядывая на него. И обратившись со словами, невнятными от слез, все снова и снова вздыхая, она сказала так, приводя в волнение сердце Бхимасены: «Немалый проступок, о Бхима, должно быть, был некогда совершен мною против богов, если я, обездоленная, еще живу, в то время как я должна умереть, о пандава!». И Врикодара, сокрушитель вражеских героев, закрыв лицо покрытыми мозолями руками ее, дрожащей, зарыдал тогда. И держа их, могучий сын Кунти проливал слезы. Охваченный великим горем, он сказал тогда такие слова.

Так гласит глава девятнадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 20

Бхимасена   сказал:
Позор да будет силе моих рук и луку гандива Пхальгуны,* ибо руки твои, бывшие прежде окрашенными в красный цвет, (теперь) обе покрылись мозолями! Во дворце собраний Вираты я (хотел) было устроить великое побоище, но там царь справедливости остановил, взглянув на меня искоса. Поняв (намерение) его, я сдержался, о красавица! То, что мы лишились царства, что не были убиты кауравы и что я не снес голов Суйодхане*, Карне и Шакуни, сыну Субалы,* а также коварному Духшасане,* — все это сжигает меня, о прекрасная, словно дротик, вонзившийся в сердце. Не отступай от справедливости, о красивобедрая, отринь свой гнев, о многоумная! Ежели царь Юдхиштхира услышит от тебя такой упрек, о прелестная, он совсем расстанется со своей жизнью. Также (поступят) Дхананджая, о прекраснобедрая, и оба близнеца (Накула и Сахадева). И если они, о тонкая в талии, отправятся в мир иной, я тоже не смогу вынести такой жизни. Прелестная дочь Шарьяти,* по имени Суканья,* последовала в лес за Чьяваной,* отпрыском рода Бхригу,* над которым муравьи возвели свой холм, пока он был погружен в аскетическое самоуглубление. Ты должна была слышать, что и Индрасени,* по красоте (подобная) Надаяни,*некогда последовала за своим престарелым супругом, достигшим тысячелетнего возраста. Если ты слышала, Сита,* дочь Джанаки,* царевна Видехи,* также последовала за своим супругом, жившим в дремучем лесу. Похищенная ракшасом, любимая супруга Рамы,* даже претерпев лишения, прекраснобедрая, осталась преданной до конца Раме. Также и Лопамудра,* о робкая, одаренная юностью и красотой, последовала за Агастьей,* отказавшись от всех своих желаний, недоступных для обыкновенного человека. Подобно этим упомянутым (мною) прекрасным и целомудренным женам, ты также, о прекрасная, отличаешься всеми добродетелями. Потерпи же еще некоторое время: месяц, измеряемый еще половиной. И когда исполнится тринадцатый год, ты станешь царицей, царствующей над царем.

Драупади   сказала:
Мною, о Бхима, скорбящей, пролиты слезы эти, ибо я не в состоянии преодолеть свои горести. И я не осуждаю царя (справедливости). С прошлым уже покончено, о могучий Бхимасена, будь же готов к делу, час которого уже наступил. Кайкейи, о Бхима, завидуя превосходящей моей красоте, постоянно боится меня, (думая), как бы царь не пошел ко мне. И зная такое отношение ее (ко мне), этот злоумышленник Кичака, отличающийся вероломством, постоянно сам домогается меня. Разгневанная этим, о Бхима, но смиряя гнев, я говорила ему, ослепленному страстью: «Берегись, о Кичака! Я супруга пятерых гандхарвов и их любимая царица. Эти герои, неодолимые и стремительные, могут убить тебя». И на эти мои слова злонамеренный Кичака сказал в ответ: «Я не боюсь гандхарвов, о сайрандхри со светлой улыбкой! Сотню или даже тысячу гандхарвов я убью, встретившись с ними в битве. Ты, робкая, уступи (моим желаниям)!». На эти слова его я ответила вновь тому суте*, изнывающему от страсти: «Ты не равный противник тем прославленным гандхарвам. Принадлежа к высокому роду и отличаясь хорошим поведением, я неизменно придерживаюсь закона. Я не хочу, чтобы кто-нибудь был убит. Благодаря этому ты и живешь еще, о Кичака!».
Когда я так сказала, злодей тот, громко засмеявшись, не захотел тогда следовать праведным путем и соблюдать закон. Если он, с подлой душою и дурным нравом, подпавший под власть любовной страсти, дерзкий и коварный, хотя и отвергаемый мною все снова и снова, будет при моем появлении всякий раз меня домогаться, я расстанусь со своей жизнью. Поэтому, хотя вы и стремитесь к справедливости, ваши высокие добродетели погибнут. И хотя, вы (все) и соблюдаете свое обещание, супруги вашей тогда уже не станет. Когда охраняется супруга, тогда бывает охраняемо и потомство, а когда охраняется потомство, то бывает охраняем и сам (охраняющий). Ибо я слышала от брахманов, объясняющих законы (различных) каст, что для кшатрия* нет никогда иного долга, нежели истребление врагов. На глазах у царя справедливости Кичака ударил меня ногою, а также и на твоих глазах, о Бхимасена могучий! Ведь тобою была я спасена от того страшного Джатасуры,* также ты вместе со своими братьями победил Джаядратху.* Убей ты также и этого злодея, который оскорбляет меня. Кичака, пользуясь тем, что он любимец царя, причиняет мне страдания, о потомок Бхараты! Сокруши его, обезумевшего от страсти, как разбивают кувшин о камень. Он причина моих многочисленных несчастий, о потомок Бхараты! Если завтра, когда на заре поднимется солнце, оно застанет его еще в живых, то, смешав яд (с питьем), я выпью его, дабы я не попала во власть Кичаки. Ибо лучше мне умереть пред тобою, о Бхимасена!

Вайшампаяна сказал:
Сказав так, Кришна зарыдала, приникнув к груди Бхимы. А Бхима, обняв ее и утешив по мере сил своих, обратил свои мысли к Кичаке, облизывая (в предвкушении расплаты) уголки рта.

Так гласит глава двадцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 21

Бхимасена  сказал:
Я сделаю так, как ты говоришь, о милая и робкая! Сегодня я убью Кичаку вместе с его родственниками. Вечером после этой ночи, оставив свою печаль и скорбь, устрой встречу с ним, о Яджнясени со светлой улыбкой! В танцевальном зале, который построен по распоряжению царя матсьев, днем пляшут девушки, а ночью они уходят по своим домам. Там есть ложе, о робкая, прочно слаженное и удобно расположенное. Там я и покажу ему души усопших его предков. И когда ты вступишь с Кичакой в разговор, сделай так, о прелестная, чтобы тебя не видели (другие), а (сам он) находился поблизости (от тебя).

Вайшампаяна сказал:
И поговорив так (друг с другом), оба они, с горя проливая слезы, с (болью) в сердце дожидались конца этой страшной ночи. Когда же миновала та ночь, Кичака, встав рано утром, отправился ко двору царя и так сказал Драупади: «В собрании, на глазах у царя я, толкнув тебя, ударил ногою. Пострадав от сильнейшего, ты, (однако), не получила защиты. Ибо этот (Вирата) только на словах называется царем матсьев. Ведь только я, повелевая его войсками, являюсь подлинным владыкой — царем матсьев. Обрети ты счастье, о робкая; я буду твоим рабом. Немедленно я дам тебе, о прескраснобедрая, сто нишков. Я дам тебе также сто служанок и еще другую (сотню) слуг, (дам) и колесницу, запряженную мулами. Да свершится наш союз, о робкая!».

Драупади  сказала:
Прими же теперь одно мое условие, о Кичака: ни друг твой, ни брат не должны знать о том, что ты вступил в связь со мною, ибо я боюсь, что это может быть обнаружено прославленными гандхарвами. Так обещай мне это, тогда я подчинюсь тебе.

Кичака сказал:  
Я сделаю так, как ты говоришь, о прекраснобедрая! Один, о робкая, пойду я, смущенный богом любви, в твое пустующее жилище для соединения с тобою, о круглобедрая! Так что об этом твоем поступке не узнают гандхарвы, лучезарные, как солнце.

Драупади сказала:
Там, в танцевальном зале, который построен по распоряжению царя матсьев, днем пляшут девушки, а ночью они уходят по своим домам. Ступай туда при наступлении темноты; гандхарвы не ведают этого места. Там мы несомненно избегнем осуждений (людей). 

Вайшампаяна сказал:
Меж тем как Кришна размышляла по поводу той беседы с Кичакой, полдня показались ей равными целому месяцу, о царь! А глупый Кичака, возвратившись домой, охваченный сильной радостью, не знал, что то была сама смерть, принявшая облик сайрандхри. Ослепленный страстью, он поспешно стал украшать себя, особенно услаждаясь благовониями, нарядами и венками. И пока он был поглощен этим занятием и думал только о ней, длинноокой, день казался ему бесконечным. И красота его накануне того, как ему лишиться ее навсегда, казалось, вспыхнула еще ярче, как во время угасания лампы вспыхивает ее фитиль. Относясь с полным доверием к (Драупади), ослепленный страстью Кичака, думая о (предстоящей) встрече, не заметил, как прошел день.
А тем временем Драупади, отправившись к Бхиме на кухню, остановилась, прекрасная, перед своим супругом из рода Куру. И сказала ему прекрасная с волнистыми локонами: «Мною назначена встреча с Кичакой в танцевальном зале, как ты велел, о смиритель врагов! Кичака придет ночью один в пустой танцевальный зал. О могучерукий, убей там Кичаку. Ступай, о Каунтея, в танцевальный зал и лиши жизни Кичаку, того сына возницы, опьяненного тщеславием, о пандава! Из гордыни только этот сын возницы пренебрегает гандхарвами. О лучший из карателей, подними его, (оторвав от земли), как (некогда) Нага — Наду.* (Утешь) меня, истомленную горем, осуши мои слезы, о потомок Бхараты, и, будь благословен, сохрани свою собственную честь и славу твоего рода».

Бхимасена   сказал:
Привет тебе, о прекраснобедрая! Ведь кроме того, что ты сообщила мне приятного, никакой (иной) помощи я и не желаю, о красавица! Радость, которую ты принесла, сообщив мне о (моей предстоящей) схватке с Кичакой, равна той, какую я ощущал при убиении Хидимбы,* о красавица! Я клянусь тебе правдой, своими братьями и справедливостью: я убью Кичаку, как владыка богов (сокрушил) Вритру.* Тайно или открыто я уничтожу Кичаку, а если матсьи вступятся, я, конечно, убью и их также. Затем, убив Дурьйодхану, верну себе всю землю. Пусть же сын Кунти Юдхиштхира продолжает прислуживать царю матсьев!

Драупади   сказала:
Дабы ты не мог отступиться от клятвенного обещания, (данного) ради меня, о владыка, то ты, о герой, убей Кичаку тайно.

Бхимасена   сказал:
Я сделаю это так, как ты говоришь, о робкая! Незримый, о безупречная, сегодня ночью я размозжу голову коварному Кичаке, желающему (овладеть)  недоступной,  подобно  тому как слон раздавил бы плод бильва.*

Вайшампаяна сказал:
Бхима тогда заранее явился ночью (в условленное место) и уселся там, скрываясь. И стал поджидать Кичаку, как лев незаметно (подстерегает) лань. А Кичака, украсив себя, как ему хотелось, пришел в танцевальный зал к назначенному времени в надежде встретиться с царевной Панчалы. Думая об условленной встрече, он вошел в тот зал. И войдя в обширный чертог, окутанный мраком, нечестивец тот натолкнулся на пришедшего туда раньше Бхиму, неизмеримого в силе, притаившегося в укромном месте. И коснулся сута самой своей смерти, возлежавшей на ложе, пылая от гнева, рожденного обидой, (нанесенной) Кришне. И Кичака, ослепленный страстью, как только подошел к ней (смерти), с душою, исполненной восторга, сказал, улыбаясь: «Мною уже было предложено тебе множество разнообразных богатств. Отложив все это для тебя я поспешно явился сюда. И женщины во дворце неожиданно стали восхвалять меня: «Нет в (этом мире) другого, подобного тебе красою и нарядом!».

Бхимасена сказал:
Какое счастье, что ты красив, какое счастье, что ты восхваляешь себя! Я думаю, однако, что тебе никогда раньше не приходилось еще испытывать подобного прикосновения.

Вайшампаяна сказал:
Сказав так, грозный сын Кунти, могучерукий Бхима, страшный в своем могуществе, встал и, засмеявшись, схватил его, подлейшего из людей, за надушенные волосы, украшенные венками. И схваченный сильно за волосы, могущественный (Кичака), высвободив свои волосы, стремительно схватил пандаву за руки. И между теми разгневанными мужами-львами произошел поединок голыми руками, как во время весны (случается битва) между могучими слонами из-за слонихи. И так как Бхима был немного удручен и от гнева стоял нетвердо на ногах, могучий Кичака (ударом) колен бросил его на землю. А Бхима, брошенный на землю сильнейшим Кичакой, стремительно поднялся тогда, как змей, которого ударили палкой. И в самую полночь, вызывая (один другого) сута и пандава, оба, могучие и опьяненные силой, увлекали друга друга в этом уединенном месте. И оттого что они в гневе рычали друга на друга, тот великолепный чертог стал тогда сотрясаться поминутно. Когда же Бхима ударил ладонями рук своих в грудь могучего Кичаку, тот, возбудившись гневом, не двинулся ни на шаг. Но с минуту выдержав этот натиск, невыносимый ни для кого на земле, сута, одолеваемый силой Бхимы, стал затем ослабевать.
Чувствуя, что он слабеет, могучий Бхимасена, стремительно притянув его к груди, стал сильно прижимать его, лишившегося чувств. Тяжело дыша от гнева снова и снова, Врикодара, первый из победителей, крепко схватил его за волосы. И схватив Кичаку, могучий Бхима стал рычать, как (рычит) жаждущий мяса лев, схватив огромную лань. И он вдавил в его тело его ноги и руки и целиком голову и шею, как Держащий трезубец* (поступает с тушей) жертвенного животного. И сокрушив все его члены, превратив его в комок мяса, могучий Бхимасена показал его затем Кришне. И сказал сын Панду, одаренный великой силой, Драупади: «Подойди, о царевна Панчалы, погляди, во что превратился этот сластолюбец!».
Так, убив Кичаку и успокоив свой гнев, (Бхимасена) попрощался с Кришной, дочерью Друпады, и поспешно вернулся (к себе) на кухню. А Драупади, лучшая из женщин, велев убить Кичаку, освободилась от печали и, радостная, сказала стражам зала: «Подходите, смотрите! Ослепленный страстью к чужим женам, этот Кичака лежит убитый гандхарвами — моими мужьями!». Услышав то, что было сказано ею, стражи танцевального зала быстро пришли туда тысячами с факелами (в руках). И явившись в тот чертог, они увидели безжизненного Кичаку, распростертого на земле и залитого кровью. «Где его шея, где ноги, где руки и где голова?»— говоря так, они пришли тогда к заключению, что он убит гандхарвами.

Так гласит глава двадцать первая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 22

Вайшампаяна сказал:
Тем временем все родственники Кичаки стекались туда и, увидев его, стали рыдать, окружив (тело) со всех сторон. И при виде Кичаки со всеми изувеченными членами, лежащего подобно черепахе, вытащенной (из воды) на сухое место, все они перепугались и волосы на их теле поднялись от ужаса. Сокрушенного Бхимасеной, как данава* Индрой, они стали выносить его наружу, желая устроить для него погребальные обряды. И тогда те сыновья суты, собравшиеся там, увидели Кришну, безупречно сложенную, которая стояла неподалеку, прислонившись к колонне. И когда суты собрались там, один из сторонников Кичаки сказал им: «Следует немедленно убить нечестивую, из-за которой погиб сам Кичака. Или же не будем тут ее убивать, а сожжем вместе с ее любовником: во всяком случае этим будет сделано приятное и для мертвого сына возницы (Кичаки)». Затем они сказали Вирате: «Из-за нее убит Кичака. Пусть она вместе с ним будет сегодня сожжена. Дозволь же нам сделать это». И царь, подумав о могуществе сутов, дал свое согласие на сожжение сайрандхри вместе с сыном суты, о владыка народов! Подойдя к лотосоглазой Кришне, испуганной и ошеломленной, те кичаки* тогда крепко схватили ее. И затем, связав и подняв ее, тонкую в талии, они все направились стремительно к месту сожжения трупов. И влекомая, о царь, сыновьями суты, безупречная и целомудренная Кришна, жившая под защитой своих покровителей, стала призывать на помощь (своих мужей).

Драупади сказала:
Джая, Джаянта, Виджая, Джаятсена и Джаядбала* — пусть они внемлют моему слову: сыновья суты уводят меня! Те стремительные, прославленные гандхарвы, звук от ударов чьей тетивы, сопровождаемый страшным шумом, и сильный грохот чьих колесниц был слышен во время великой битвы подобно раскатам грома, пусть они внемлют моему слову: сыновья суты уводят меня!

Вайшампаяна сказал:
Лишь только услышал Бхима те горестные слова Кришны и ее причитания, он, не раздухмывая, (встал) со (своего) ложа и прибежал туда.

Бхимасена  сказал:
Я слышал твои слова, о сайрандхри! Поэтому не должно быть у тебя, о робкая, страха перед сыновьями суты.

Вайшампаяна сказал:
Сказав так, он, могучерукий, пылая жаждой убить их, стал надуваться. И увеличив свое тело и изменив свой вид, он выпрыгнул не через двери, а через (другой) выход. Быстро вырвав из крепостного вала дерево, Бхимасена направился к месту сожжения трупов, где находились те кичаки. Схватив дерево длиною в Десять вьяма* вместе со стволом и ветвями, он, могучий, ринулся на сутов подобно богу смерти с жезлом в руке. И от стремительного движения его бедер на землю повалились деревья ньягродха*, ашваттха и киншука и лежали там кучами. Увидев того гандхарву, явившегося подобно разъяренному льву, все суты, перепугавшись, дрожали от страха и отчаяния. При виде гандхарвы, приближающегося подобно богу смерти, те родственники Кичаки, уже собравшиеся было сжечь своего старшего брата, стали говорить друг другут дрожа от страха и отчаяния: «Могучий гандхарва идет сюда разгневанный, с поднятым деревом (в руке). Следует быстро освободить служанку-сайрандхри, из-за которой к нам пришла великая опасность». И при виде дерева, вырванного Бхимасеной, они освободили тогда Драупади и побежали по направлению к городу. Но видя их бегущих, Бхима отправил сотню их и еще пять в обиталище Ямы,* подобно тому как Громодержец*— данавов.
Освободив Кришну, тогда он утешил ее, о владыка народов! И сказал при этом могучерукий и неодолимый Врикодара царевне Панчалы Драупади, опечаленной, с лицом, залитым слезами: «Так истребляются те, о робкая, которые мучили тебя, невиновную. Отправляйся в город, о Кришна, для тебя нет больше опасности. А я другим (путем) пойду на кухню Вираты». И та сотня и еще пять (кичаков), о потомок Бхараты, лежали там убитые, будто поваленные деревья огромного срубленного леса. Так были убиты, о царь, те сто и пять кичаков, а если считать и того военачальника, (убитого) раньше, то (всего было убито) сто шесть. И видя то великое чудо, мужчины и женщины, собравшиеся там, пришли в великое изумление и ничего не могли сказать, о потомок Бхараты!

Так гласит глава двадцать вторая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 23

Вайшампаяна сказал:
Увидев сутов убитыми, те (горожане), явившись к царю, сказали ему: «О царь, гандхарвами убито более сотни сыновей суты. И (лежащие) на земле те суты выглядят так, как рассыпавшаяся огромная вершина горы, пораженная громом. А эта сайрандхри, освобожденная, снова возвращается к тебе во дворец. (Если она вернется), весь город твой, о царь, подвергнется опасности. Ибо сайрандхри одарена столь (дивной) красотою, а гандхарвы обладают могучей силой. А для мужчин желанный предмет наслаждения — это несомненно любовная связь. Необходимо быстро придумать такой способ, чтобы из-за (женщины) в облике сайрандхри этот твой город, о царь, не пришел к гибели». Услышав эти слова, Вирата, повелитель войск, сказал им: «Пусть будут совершены последние обряды для сутов. Пусть кичаки будут быстро сожжены на одном и том же сильно пылающем огне вместе с драгоценностями и благовониями».
И сказал затем царь царице Судешне, исполненный страха: «Когда вернется сайрандхри, скажи ей от меня эти слова: "Ступай, о сайрандхри, добро тебе, иди, куда хочешь, о женщина! Царь, о прекраснобедрая, напуган победой, (одержанной) гандхарвами". Ведь я не смею сказать сам ей все, ибо она хранима гандхарвами. Но женщинам не возбраняется говорить ей, поэтому я обращаюсь к тебе, (чтобы ты передала ей)».
Тогда Кришна, освободившаяся от страха и избавленная Бхимасеной (от смерти), после того как он уничтожил сыновей суты, омыв свое тело и платье водою, пошла, юная и мудрая, по направлению к городу, как лань, испуганная тигром. Увидев ее, о царь, люди разбегались в разные стороны, дрожа от страха перед гандхарвами, а некоторые даже закрывали глаза. Затем, о царь, у дверей кухни царевна Панчалы увидела Бхимасену, стоящего подобно громадному возбужденному слону. И изумленно смотря на него, она сказала ему тихо и многозначительно: «Поклонение царю гандхарвов, благодаря которому я избавлена (от погибели)!».

Бхимасена сказал:
Люди, что живут здесь (т.е. пандавы), услышав слова той, кому они послушны, будут расхаживать тут, свободные от долга.

Вайшампаяна сказал:
Тогда она увидела в танцевальном зале Дхананджаю (Арджуну) могучерукого, обучающего танцам дочерей царя Вираты. И тут те девушки, выходя из танцевального зала вместе с Арджуной, увидели пришедшую туда Кришну, обиженную безо всякой вины.

Девушки сказали:
Счастье, что ты освободилась, о сайрандхри, счастье, что ты возвратилась (невредимой), счастье, что уничтожены суты, которые обижали тебя, невинную!

Бриханнада (т.е. Арджуна) сказал:
Каким образом, о сайрандхри, ты освободилась и каким образом те злодеи были убиты? Я хочу услышать от тебя обо всем, что произошло.

Сайрандхри   сказала:
О Бриханнада, что же теперь может сделать для тебя сайрандхри, когда ты, о прекрасный, всегда живешь счастливо в девичьем тереме? Ведь ты (никогда) не испытываешь горя, какое приходится переносить сайрандхри. Поэтому ты и спрашиваешь меня так, как бы с насмешкой.

Бриханнада сказал:
Бриханнада тоже, о прелестная, испытывает неимоверные страдания. Он опустился до состояния животного, и ты, о юная, не понимаешь его.

Вайшампаяна сказал:
Тогда вместе о девушками Драупади вошла в тот царский чертог, не собираясь убегать от Судешны. И сказала так ей царская дочь (Судешна) по приказанию Вираты: «О сайрандхри, ступай быстро туда, куда хочешь. Добро тебе!  Царь боится победы,   (одержанной)  гандхарвами. Ты же, о прекраснобровая, молода и по красоте  (своей) не имеешь равных на земле!».

Сайрандхри   сказала:
Пусть царь дозволит мне (пожить здесь) еще лишь тринадцать дней, о красавица! И гандхарвы те (также) будут довольны, без сомнения. Потом они уведут меня (отсюда) и сделают тебе приятное. И конечно, царь будет одарен счастьем вместе со своими родственниками.

Так гласит глава двадцать третья в Виратапарве великой Махабхаты.

КОНЕЦ СКАЗАНИЯ ОБ УБИЕНИИ КИЧАКИ

 

* — см. глоссарий

Страница 1 2 3 4

Rambler's Top100
  © 2008-2017 Бхаратия.ру
Использование материалов сайта возможно при условии ссылки на него.