Индия > Махабхарата * — Глоссарий Страница 1 2 3 4

 

СКАЗАНИЕ О ПОХИЩЕНИИ СКОТА

Глава 24

Вайшампаяна сказал:
После убийства Кичаки вместе с его братьями, о владыка народов, думая о необычайном подвиге, простые люди изумлялись. И в городе, и в сельской местности пошли толки: «Ведь благодаря своей храбрости Кичака был любимцем царя и считался наисильнейшим. Но он, зловредный, был притеснителем людей и осквернителем (чужих) жен. И конечно, за это тот дурной и гнусный человек был убит гандхарвами». Так, о великий царь, стали говорить в каждой местности люди о неодолимом Кичаке, истребителе вражеских войск.
Меж тем шпионы, которые были направлены сыном Дхритараштры* за пределы (своего царства), обыскав многочисленные деревни, города и страны, выполнив разведывание стран в предписанном приказом порядке, возвратились в Нагапуру* с определенными выводами. И увидев там сына Дхритараштры, царя Дурьйодхану из рода Куру, сидящего среди собрания вместе с Дроной,* Карной и Крипой* и благородным Бхишмой,* а также вместе со своими братьями и тригартами,* могучими воинами на колесницах, они сказали ему так: «Мы приложили большие старания, о владыка людей, постоянно разыскивая пандавов в том дремучем лесу, безлюдном, кишащем дикими зверями, изобилующем различными деревьями и лианами, вьющимися и ползучими растениями, а также всевозможными кустарниками. Хотя мы всячески разыскивали их следы в этих и других местах, нам не удалось узнать, каким (путем) могли уйти партхи, неколебимые в своем мужестве. Мы разыскивали их много раз на высоких вершинах гор, в различных областях и странах, перенаселенных людьми, в деревнях у подножий гор и в городах, о царь царей, но ничего не ведаем про пандавов. Они, по-видимому, погибли бесследно, — добро тебе, о бык среди мужей!                        
Однако, следуя по колее их колесниц, о лучший из героев, некоторое время, о владыка людей, мы, тщательно ведя поиски, на самом деле удостоверились в том, к чему стремились: возницы достигли Дваравати без партхов, о мучитель врагов! Не было (обнаружено) там, о царь, ни пандавов, ни Кришны, их верной супруги. Во всяком случае они погибли. Поклонение тебе, о бык из рода Бхараты! Мы ведь не обнаружили ни следов, ни обиталища тех благородных пандавов. Но мы знакомы с их поведением и с совершенным ими подвигом. Прикажи нам, о владыка людей, что после этого делать нам дальше, дабы (продолжить) поиски пандавов, о владыка народов! Внемли также и этим нашим приятным словам, сулящим тебе великое благо. Тот возница царя Матсьи, великий духом Кичака, которым, о царь, были с великою силой покорены тригарты, лежит теперь, коварный, вместе с братьями на земле, о потомок Бхараты, убитый ночью невидимыми гандхарвами, о непреклонный! Услышав это приятное (известие) о поражении (наших) врагов ты, о Кауравья, удовлетворенный, распорядись, что (необходимо предпринять) вслед за этим».

Так гласит глава двадцать четвертая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 25

Вайшампаяна сказал:
Тогда царь Дурьйодхана, услышав их речи, долго размышлял про себя и затем сказал своим придворным: «Ход событий безусловно чересчур сложен, чтобы можно было установить его определенно. Поэтому вы все (продолжайте) разведывать, куда же могли уйти пандавы. До истечения тринадцатого года (их изгнания), когда они проводят жизнь неузнанными, остался уже совсем небольшой срок, тогда как наибольшая часть времени истекла окончательно. Если теперь они смогут провести (неузнанными) остаток этого года, то они выполнят свое обещание, оставаясь верными данному обету. Подобно исходящим первой течкой могучим слонам или ядовитым змеям, все они несомненно станут причинять (нам) зло, будучи разгневаны на кауравов. Если они будут узнаны в оставшееся время, они, находясь в затруднительном положении, должны будут, смирив свой гнев, снова удалиться в лес (в изгнание) на такой же (срок). Поэтому вы быстро найдите такие (средства), чтобы царство наше надолго сохранило свои границы, оставаясь незыблемым, безраздельным, невозмутимым и лишенным всяких соперников».

И тогда сказал Карна:
Пусть немедленно отправятся отсюда, о потомок Бхараты, другие шпионы, способные и более ловкие, умеющие хорошо исполнять (свое дело). Пусть они, переодетые, бродят по многочисленным странам, перенаселенным людьми. Там на собраниях и других (сборищах), в убежищах святых (отшельников), в местах увеселений и священных омовений, в рудниках, а также в (других) различных (местах) следует разыскивать пандавов с помощью этих людей путем хорошо испытанных приемов. Различные (видом), преданные своему делу, хорошо осведомленные о (поставленной перед ними) цели и ловко скрывающиеся сами, (шпионы) пусть тщательно разыскивают пандавов, живущих под чужими именами. (Пусть они высматривают их) на берегах рек, в местах священных омовений, в деревнях и городах, в обителях (отшельников), в прелестных горах и в горных пещерах.
Затем второй брат Дурьйодханы, Духшасана, сказал тут своему старшему брату, подверженному греховным наклонностям: «Все то, что сказал Карна, мы так и представляем себе. Пусть все шпионы производят розыски там и тут, как уже было указано. Пусть и множество других (снуют) из одной страны в другую по установленным правилам. Ведь путь их следования, их местонахождение и их занятия (до сих пор) не обнаружены. Или, к великому нашему несчастью, они совсем скрылись, или переправились на ту сторону океана. Или же они, отважные и горделивые, съедены в дремучем лесу хищными зверями, или же, попав в бедственное положение, они погибли навсегда. Поэтому, освободив свое сердце от опасений, ты, о потомок рода Куру, предприми то, что ты считаешь нужным в меру своих сил, о владыка людей!».

Так гласит глава двадцать пятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 26

Вайшампаяна   сказал:
Затем сказал Дрона, наделенный великой силой и проникнувший в смысл и суть (вещей): «Подобные им не гибнут и не терпят поражения. Храбрые, искушенные в науках, мудрые и обуздавшие свои чувства, знающие закон и благодарные, преданные царю справедливости, знающему суть политики, закона и мирской пользы, братья, преданные благородному старшему брату, внимательному, как отец, стойкому в законе и правде, о царь, воздающему почести старшим, тому скромному Аджаташатру, который сам предан своим братьям, — такие (не могут погибнуть). Меж тем как они так послушны, преданны и благородны, почему же тогда сын Притхи (Юдхиштхира), искушенный в политике, не сможет устроить их счастье? Поэтому они терпеливо ожидают возвращения своего величия в положенный срок. Ведь они не могут погибнуть, как я представляю своим разумом.
«Теперь же надобно быстро, без промедления, хорошо поразмыслив, сделать то, что необходимо сделать, и установить местопребывание тех сыновей Панду, смиренных душою, как должно, во всех случаях жизни. Отважные, непорочные, приобщившись к подвижничеству, они ведь с трудом могут быть опознаны. Чистый душою, добродетельный, правдивый, опытный в политике и честный, сын Притхи, обладающий неисчислимыми достоинствами, может поразить врага одним блеском своих глаз. Зная об этом, нужно сделать (все необходимое). Поэтому мы, а также и другие люди, которые знают о них, должны разыскивать их снова через брахманов, шпионов и преуспевших в покаяниях (отшельников»).

Так гласит глава двадцать шестая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 27

Вайшампаяна сказал:
Тогда сын Шантану* Бхишма, дед бхаратов, сведущий в ведах, опытный в выборе подходящего места и времени, знаток сути (вещей) и всех законов, после окончания речи наставника (Дроны) одобрил его слова. И сказал он потомкам Бхараты ради их блага такую речь, согласную с законом и проникнутую расположением к Юдхиштхире, знатоку закона, недоступную для нечестивых и одобряемую добродетельными. И речь, произнесенная Бхишмой, была беспристрастной и высокочтимой благочестивыми (людьми): «Как сказал Дрона, этот брахман, знающий суть всякого дела, — пандавы, наделенные всеми благоприятными признаками, не должны погибнуть. Отличающиеся знанием Вед* и хорошим поведением, соблюдающие благочестивый обет, послушные советам старцев, верные данному слову, опытные в (определении) удобного времени, соблюдающие уговор,* честные в своих поступках, несущие бремя добродетельных, они не должны погибнуть. Живя скрытно, согласно закону и полагаясь на свою собственную силу, пандавы не должны прийти к гибели — таково мое мнение. При этом я должен буду рассуждать разумно в отношении пандавов, о потомок Бхараты! Ведь нельзя считать правильным поведением для всякого благовоспитанного (человека) такие (действия), когда дозволяется обнаруживать (пандавов, находящихся в изгнании), через (их же) собственных противников.
«О том, что мы можем сказать, рассуждая разумно в отношении пандавов, я скажу безо всякого вреда для тебя; слушай же о том. Настоящий совет должен быть высказан с добрыми (побуждениями), но никоим образом (не следует давать совета, заведомо) пагубного. Кто предан правде, о сын мой, и послушен советам старцев, тот безусловно мудрый. Желая говорить перед благочестивыми, он должен во всех случаях говорить, как он сам думает, если он желает достичь справедливости. И тут я считаю не так, как другие. В городе или же в сельской местности, где пребывает царь Юдхиштхира, не может быть (ни одного) человека, недовольного или завистливого, ни слишком болтливого или злобного, а каждый предан своему делу. Там будут (слышны) чтения вед, будут приноситься полным ковшом многочисленные возлияния (огню) и множество жертвоприношений, сопровождаемых богатыми дарами. Там, без сомнения, Парджанья* всегда проливает щедро дождь, и земля, богатая урожаем, будет избавлена от стихийных бедствий. Злаки там (будут) превосходны, а плоды сочны, венки благовонны, а речь (людей будет всегда) исполнена приятных слов. Там, где находится царь Юдхиштхира, дуновение ветров будет приятно, а взгляды (людей) прямы, и не сможет туда проникнуть страх. И коров там будет много, и не будут они тощими, и нетрудно их будет доить, а молоко, простокваша и топленое масло будут вкусными и благотворными.
«Там, в стране, где (пребывает) царь Юдхиштхира, напитки будут превосходны, а яства вкусны. (Объекты чувств), вкусы, осязания, запахи и звуки будут отличаться высокими качествами, а зрелища будут привлекательными там, где царь Юдхиштхира. В той стране, где пребывают пандавы, о сын, в течение тринадцатого года (их изгнания), у каждого будут свои достоинства. И люди там будут радостны и довольны и избавлены от нужды. При почитании божеств и гостей они будут проявлять любовь ко всем существам. Там, где царь Юдхиштхира, люди будут стремиться раздавать дары, будут отличаться большой предприимчивостью, будут преданы вечному закону, будут ненавидеть зло и стремиться к добру, всегда будут совершать жертвоприношения и соблюдать благие обеты. Отвергая ложь в речи, склонные к добру, счастью и благополучию, люди там, где царь Юдхиштхира, будут стремиться к (достижению) благих целей, а помыслы свои устремлять к добру, и обеты они всегда будут соблюдать желанные и приятные. Сам же он, справедливый душою, о сын мой, при этих обстоятельствах никогда не будет обнаружен дваждырожденными, и тем более не может тот Партха быть узнанным простыми людьми. В нем сосредоточены правдивость, стойкость и щедрость, высочайшее спокойствие и безусловное прощение; скромность, преуспеяние и слава, высочайшая сила, мягкосердечность и простота. Поэтому о скрытом проживании мудрого (Юдхиштхиры) под чужим именем или о его превосходнейшем образе жизни я не смею сказать ничего другого. Таким образом, поразмыслив обо всем этом, быстро сделай то, что ты считаешь полезным сделать, о Кауравья (Дурьйоднхана), если ты, конечно, доверяешь мне».

Так гласит глава двадцать седьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 28

Вайшмпаяна  сказал:
Тогда Крипа, сын Шарадвана,* сказал такое слово: «То, что было сказано тут престарелым Бхишмой относительно пандавов, приемлемо и правильно, согласуется с законом и пользой, приятно (для слуха), соответствует сути (дела), хорошо обосновано и достойно его. Внимайте теперь и моему слову. Путь их следования и их местопребывание должно разыскивать через (соглядатаев в облике) почтенных лиц, и следует применить теперь такую политику, которая была бы благоприятна тебе. Тому, кто желает достичь (благополучия), о сын мой, не следует пренебрегать даже простым врагом, а тем более — пандавами, о сын мой, искусными во владении всеми видами оружия в бою! Поэтому, когда придет время для (открытого) появления благородных пандавов, которые, удалившись в лес, проживают теперь тайно, скрывая свои имена, ты должен удостовериться в своей силе как в своей стране, так и в чужих пределах. И нет сомнения, что наступает время для возвращения пандавов. Установленный срок (изгнания) для благородных и могучих партхов истек. Ведь пандавы, наделенные неизмеримой силою, предстанут движимые новым порывом.
    «Поэтому войско и казну, а также политику следует применять таким образом, чтобы мы, когда истечет срок (их изгнания), заключили с ними выгодный договор. О сын мой, я думаю обо всем этом. Выясняй постоянно свою мощь в отношении всех своих союзников, как сильных, так и слабых. Узнав, какое из твоих войск лучшее или слабое и какое (из них) исполнено равнодушия, о потомок Бхараты, а также какое из них довольное или недовольное, мы тогда либо заключим мир с врагами, либо возьмемся (за стрелы). Переговорами, сеянием раздора, подкупом, открытым нападением, предложением даров и благопристойным поведением располагая к себе своих врагов, а слабых подчиняя силою, применяя увещевания по отношению к союзникам, необходимо склонять на свою сторону войска сладкими речами. Усилив таким образом свое войско и пополнив свою казну, ты достигнешь полного успеха. И ты в состоянии будешь сразиться с любыми сильными врагами, противостоящими (тебе), а тем более — с пандавами, лишенными своих собственных войск и верховых и упряжных животных. Таким образом, поразмыслив о всех мерах в соответствии со своим законом, ты, о владыка людей, в должное время обретешь длительное счастье».

Так гласит глава двадцать восьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 29

Вайшампаяна сказал:
Тогда царь тригартов Сушарман, владелец множества колесниц, выбрав подходящий момент, сказал такое слово, не теряя ни минуты. Не раз прежде терпевший поражения от матсьев вместе с сальвеяками* и постоянно — от Кичаки, возницы царя матсьев, насильно подчиненный вместе со своими родственниками могучим Кичакой, о владыка, он, искоса поглядывая на Карну, сказал тогда Дурьйодхане:
«Не раз мое царство притеснял силою царь матсьев. А могучий Кичака был тогда его военачальником. Жестокий и гневный, злобный душою, с отвагой, прославленной по (всей) Земле, тот коварный злодей все же был убит гандхарвами. И когда он уже убит, о царь, Вирата, лишенный своей гордости и опоры, утратит свою смелость — таково мое мнение. Туда, мне думается, (следует нам направить) поход, если нравится это тебе, о безупречный, а также благородному Карне и всем кауравам. Вот, я полагаю, представился исключительный случай, столь благоприятный (для нас). Поэтому двинься поспешно в его страну, изобилующую зерном. Отберем у него драгоценные камни и (другие) разнообразные богатства и поделим между собою по частям его деревни и все его царство. Или же, покорив его город силою, уведем оттуда много тысяч отличного скота разных пород. Объединившись с кауравами и тригартами, о владыка народов, мы быстро захватим его скот. Или же, крепко сплотив все свои силы, мы сокрушим его мощь, принудив заключить с нами мир. Или же, сокрушив все его войско, мы подчиним (Вирату) своей власти. И подчинив его своей власти справедливыми средствами, мы будем жить счастливо, и твоя сила, без сомнения, возрастет».
Услышав те слова его, Карна сказал царю: «Хорошо сказал Сушарман — речь его своевременна и полезна для нас. Поэтому быстро выступим, снарядив наше войско и построив его в боевом порядке, если это тебе нравится, о безупречный! Как думают все — мудрый и старейший из всех кауравов, этот дед наш (Бхишма), а также наставник Дрона и Крипа, сын Шарадвана, — так пусть и будет предпринят поход. И посовещавшись между собой, двинемся быстро для достижения цели (нашего) повелителя. И какие у нас (могут быть) дела с пандавами, лишенными богатства, силы и могущества? Либо они исчезли совсем, либо отправились в обиталище Ямы. Двинемся, о царь, без опаски в пределы Вираты и отнимем его скот и различные богатства».
Тогда царь Дурьйодхана, вняв тем словам Карны, сына Викартаны,* быстро приказал Духшасане, своему младшему брату, всегда послушному его повелениям: «Посоветовавшись со старейшими, быстро снаряди войско — мы вместе с кауравами отправимся в указанном направлении. А царь Сушарман,* могучий воин на колеснице, пусть двинется в указанную страну вместе с тригартами, сопровождаемый достаточным войском, верховыми и упряжными животными. И пусть он первым (устремится) в пределы царя матсьев, хорошо скрывая (свои намерения). Мы же плотным строем вступим следом через день в цветущий край царя матсьев. Пусть (тригарты), внезапно нагрянув на город Вираты и быстро напав на пастухов, захватят его огромное богатство. Мы также, разделив свое войско на два отряда, захватим сотни тысяч превосходного скота, отмеченного благоприятными признаками».
И тот повелитель Сушарман, отправившись в седьмой день жаркой половины месяца, как было указано, в направлении страны света, хранимой богом Агни, стал захватывать скот. А на другой, восьмой, день все кауравы, объединившись вместе, стали захватывать тысячами те стада скота.

Так гласит глава двадцать девятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 30 

Вайшампаяна сказал:
А между тем, о великий царь, как те благородные пандавы, неизмеримые в своей доблести, хорошо жили там, в прекраснейшем городе, под чужой внешностью и несли свою службу при царе Вирате, минул положенный срок, (когда они должны были жить среди людей неузнанными). И вот на исходе тринадцатого года, о потомок Бхараты, великое множество скота внезапно было похищено Сушарманом. Тогда пастух Кундали с большой поспешностью приехал в город и, спрыгнув с колесницы, увидел царя матсьев, своего великого государя, раздвинувшего (пределы) своего царства. Он сидел в зале собраний вместе с мудрыми советниками и пандавами, быками среди людей, окруженный храбрыми воинами, украшенными серьгами и браслетами. И подойдя к Вирате и преклонившись перед ним, он сказал тогда ему: «Победив нас в битве и унизив вместе с родственниками, тригарты уводят сотни тысяч коров. Настигни их, о владыка людей, пока не исчез совсем (из виду) твой скот».
Услышав то, царь снарядил войско матсьев, состоящее из колесниц, слонов и пехотинцев, со множеством знамен. Тут цари и царевичи надели на себя различное сверкающее оружие, достойное героев, — каждое по своему назначению. Любимый брат Вираты, Шатаника, взял панцирь, сделанный из очень твердой стали и покрытый литым золотом. А другой брат, рожденный после Шатаники, Мадирашва, взял прочную кольчугу, целиком сделанную из железа и украшенную золотым покровом. А сам царь матсьев взял неуязвимый панцирь, пестрящий сотнею (изображений) солнц, сотнею кружочков, сотнею крапинок и сотнею глазков. Сурьядатта* взял панцирь, усыпанный (изображениями) сотни сильно благоухающих лотосов, — он был покрыт золотом и сиял как солнце. А старший сын Вираты, храбрый Шанкха, взял прочную кольчугу, сдеданную из стали, усеянную сотнею золотых глазков. И сотни могучих воинов на колесницах, героев, подобным богам, жаждущих сразиться, надели каждый свое оружие. И каждый из могучих воинов впряг коней, покрытых золоченой кольчугой, в большие сверкающие колесницы, хорошо снабженные (необходимыми) принадлежностями. Затем на дивной колеснице было поднято прославленное знамя царя матсьев, вышитое золотом, напоминающее (своим сиянием) солнце или месяц. Другие же разнообразные знамена, украшенные золотом, установили каждый на своей колеснице герои-кшатрии.
Тогда царь матсьев, обратившись к Шатанике, своему младшему брату, сказал ему: «Канка, Баллава, Гопала* и могучий Дамагрантхи, как представляется мне, будут сражаться — тут нет сомнения. Им также следует дать колесницы, снабженные знаменами и флажками, а также различные панцири, крепкие и удобные (для ношения), им нужно дать оружие, и пусть они носят его при себе. Такие мужи, чей вид и осанка подобны героям, а руки напоминают хоботы могучих слонов, и чтобы не могли сражаться — этого я никогда не могу представить себе!».
И услышав то слово царя, Шатаника поспешно отдал приказание, о царь, (подать) колесницы для партхов — для Сахадевы, для царя (Юдхиштхиры), для Бхимы и Накулы. Тогда возницы, отличающиеся преданностью царю, обрадованные, быстро снарядили (для них) колесницы, указанные владыкой людей. И те каратели врагов надели на себя красивые панцири, крепкие и удобные (для ношения), которые приказал Вирата дать им, неустрашимым в подвигах. И все они, искушенные в битве, стремительные, скрывающие свой настоящий облик, те герои, быки из рода Куру, четверо братьев-пандавов, одаренных подлинной доблестью, отправились вместе следом за Виратой. И страшные видом, возбужденные шестидесятилетние слоны, с превосходными бивнями, с растрескавшимися (от течки) верхними краями висков, словно проливающие дождь облака, (слоны), на которых удобно разместились обученные воины, опытные в битве, последовали, за царем подобно движущимся горам. И вместе с матсьями, опытными и послушными, радостно последовавшими (за своим царем), двинулись восемь тысяч колесниц, десять сотен слонов и шестьдесят тысяч коней. И выглядело красиво то войско Вираты, о бык из рода Бхараты, когда оно продвигалось, о великий царь, по следам, оставленным стадами скота. И двигаясь, то превосходнейшее войско Вираты, состоящее из множества воинов с надежным оружием и слонов, коней и колесниц, блистало красотою.

Так гласит глава тридцатая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 31

Вайшампаяна сказал:
И выступив в боевом порядке из города, матсьи, те доблестные воины, герои, настигли тригартов, когда солнце перешло (за полдень). И тут тригарты и матсьи, разъяренные и неистовые в битве, стремясь (перехватить)  скот, могучие, стали кричать друг на друга. И страшных, возбужденных слонов с сидящими на них воинами подгоняли железными прутами и стрекалами опытные погонщики. Столкновение, (возникшее между противниками), о царь, когда солнце склонялось к закату, было подобно (сражению) между богами и асурами* — столь страшное и шумное, что поднимались от ужаса волоски на теле. С земли поднялась такая пыль, что ничего нельзя было различить. И окутанные пылью, (вздымаемой) войском, птицы начали падать на землю. От стрел, (тучами) пролетавших (над войском), скрылось солнце, небесный свод, казалось, был покрытым светлячками. И перебрасывая луки с позолоченной тыльной частью (из одной руки в другую), лучники метали (стрелы) налево и направо и падали, (поражая друг друга), эти лучшие из героев. Колесницы сражались с колесницами, пехотинцы с пехотинцами, всадники со всадниками, а могучие слоны со слонами.
Разъяренные в битве, о царь, они разили друг друга мечами, копьями, пиками, дротиками и железными прутьями. Хотя герои с руками, подобными бревнам, поражали друг друга, неистовые в битве, ни одна сторона не могла обратить другую вспять. (Там и сям) виднелись отрубленные головы, валявшиеся в пыли: на одних верхняя губа была выбрита, у других были красивые носы, на некоторых были (опрятно) приглажены волосы, иные были украшены (убором) или же серьгами. И вскоре на поле битвы были распростерты тела кшатриев, растерзанные на части стрелами, напоминающие стволы деревьев шала. И земля там была усеяна (отрубленными) руками, умащенными сандалом, напоминающими кольца змей, и головами, украшенными серьгами. Пыль с земли пропиталась текущею кровью, образовалась страшная грязь, воцарился беспорядок. Шатаника* убил сотню (воинов), а Вишалакша* — четыре сотни, и оба могучих воина, сражаясь на колесницах, проникли в середину великого войска тригартов. В сильной ярости оба они приводили (то войско) в смятение, отчего воины хватали друг друга за волосы и царапали ногтями. Заметив скопление колесниц тригартов, оба они ринулись туда. Вслед же за ними устремлялись Сурьядатта и Мадирашва.*
Там Вирата уничтожил в сражении пятьсот колесниц и сотни коней и убил при этом пять могучих воинов на колесницах. И тот вожак строя колесниц, совершая на колесницах различные маневры, столкнулся на поле боя с (правителем) тригартов Сушарманом, разъезжавшим на золотой колеснице. И оба они, великие духом и могучие силой, сразились там, оглушая друг друга криком, как два матерых быка в коровьем загоне. Тогда, на колесницах заезжая с разных сторон, оба тех ратника стали быстро метать (друг в друга) стрелы, подобно тому как две тучи (извергают) потоки ливня. Сильна разъярившиеся друг на друга, нетерпеливые, оба искусные во владении оружием, владеющие мечом, дротиком и булавою, они осыпали друг друга острыми стрелами. И тут царь (Вирата) пронзил Сушармана десятью стрелами и пронзил также четырех его коней — пятью стрелами каждого. Также и Сушарман, неотразимый в бою, знаток необычайного оружия, пронзил царя матсьев пятнадцатью стрелами. И вот, когда от пыли наступили сумерки, скрыв войско царя матсьев и Сушармана, (воины) не могли уже узнавать друг друга.

Так гласит глава тридцать первая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 32

Вайшампаяна сказал:
Меж тем как мир был окутан темнотой и пылью, о потомок Бхараты, воины с обеих сторон остановились лишь на минуту, сохраняя свой боевой порядок. Тогда, рассеивая мрак, взошел месяц, делая ночь ясной и радуя сердца сражающихся кшатриев. И когда все кругом прояснилось, вновь началась битва. Она разгорелась столь страшно, что воины не различали друг друга. Тогда Сушарман, повелитель тригартов, вместе со своим младшим братом двинулся на царя матсьев всем строем колесниц. Затем, соскочив со своих колесниц, оба брата, те быки среди кшатриев, с булавами в руках бросились в сильной ярости на коней (противника). И войска противных сторон, разгневанные, ринулись друг на друга с булавами, мечами и саблями, с секирами и дротиками с отточенными краями и крепко закаленными остриями. И повелитель тригартов царь Сушарман, своим войском измотав и победив все войско царя матсьев, стремительно бросился на самого царя матсьев — Вирату, обладающего большою силой.
И оба (брата), сражаясь каждый отдельно, убили двух коней и обоих возниц, правивших пристяжными конями, и захватили живым царя матсьев, когда он лишился колесницы. Причиняя ему страдания, словно (прелюбодей — беззащитной) рыдающей женщине, Сушарман посадил его на свою колесницу и умчался на быстрых конях. И когда был схвачен могучий Вирата, лишенный колесницы, матсьи, сильно теснимые тригартами, в страхе разбежались (во все стороны). И в то время как они были охвачены ужасом, сын Кунти Юдхиштхира сказал, обратившись к могучерукому Бхимасене, усмирителю врагов: «Царь матсьев схвачен тригартой Сушарманом. Освободи его, о могучерукий, дабы не попал он во власть врагов. Мы все жили счастливо (у него), в большом почете, ублажаемые (исполнением) всех желаний. Тебе надлежит, о Бхимасена, заплатить ему этот долг».

Бхимасена сказал:
Я его освобожу по твоему повелению, о царь! Посмотри на мой великий подвиг, как я сражаюсь с врагами, полагаясь только на силу рук своих. Ты вместе с братьями оставайся в стороне, о царь; посмотри, какова моя сила сегодня! Вот стоит огромное дерево с могучим стволом, видом похожее на палицу. Вырвав его, я обращу в бегство врагов.

Вайшампаяна сказал:
И тогда как он смотрел на дерево, подобно бешеному слону, царь справедливости Юдхиштхира сказал своему брату-герою: «Не проявляй поспешности, о Бхима! Пусть стоит это дерево. Не совершай при помощи его таких подвигов, ибо если ты будешь свершать нечеловеческий (подвиг), люди узнают тебя, о потомок Бхараты, и скажут: "Это Бхима!". Примени лучше другое какое-нибудь оружие, человеческое: лук или дротик, меч или секиру. Только взяв такое человеческое оружие, которое не (дало бы повода) быть (тебе) узнанным другими, вызволи владыку земли. А оба близнеца, обладающие выдающейся силой, будут охранять твои колеса, когда ты, о сын мой, (действуя) совокупно в сражении, будешь стремиться освободить царя матсьев».
Тогда те (матсьи) все погнали своих коней, негодуя на тригартов и меча в них дивное оружие. Увидев тех пандавов, возобновивших свой натиск на колесницах, могучее войско Вираты, сильно разгневанное, стало сражаться, показывая чудеса храбрости. Сын Кунти Юдхиштхира убил тогда тысячу (вражеских воинов), а Бхима показал потусторонний мир семистам воинам. Накула также семь сотен пронзил стрелами. А доблестный Сахадева, бык среди мужей, по приказанию Юдхиштхиры убил три сотни героев, расчленив то могучее войско тригартов, о достойнейший среди мужей! Тогда царь Юдхиштхира, великий воин на колеснице, стремительно ринулся на Сушармана и сильно поразил его стрелами. Сушарман тоже, разгневавшись, быстро пронзил Юдхиштхиру девятью стрелами и четырех коней его — четырьмя (стрелами) каждого.
Тогда, о царь, сын Кунти Врикодара, быстрый в своих действиях, настигнув Сушармана, сокрушил его коней. И убив затем меткими стрелами двух воинов, охранявших его тыл, он в гневе стащил с сидения колесницы его возницу. А охранявший колеса (его колесницы) герой, известный под именем Шонашва, увидев поединок на колесницах, из страха покинул повелителя Тригарты. Тут могучий Вирата, соскочив с колесницы Сушармана и завладев его палицей, стал колотить Сушармана. "Хотя и старый, он двигался (по полю) с палицей в руке, словно молодой. Бхима же, ужасный видом и с серьгами, соскочив с колесницы, схватил царя Тригарты, подобно тому как лев хватает ничтожную тварь. Когда был схвачен тот могучий воин тригартов, лишенный колесницы, все войско тригартов было охвачено паническим страхом. И могучие сыновья Панду, полагающиеся на силу своих рук и соблюдающие обет, устранили позор (царя Вираты), возвратив весь его скот, после того как победили Сушармана. И отобрав (у врага) богатство, они счастливо провели затем ту ночь посреди головного участка поля битвы. Тагда Вирата вознаградил богатством и почестями тех могучих воинов на колесницах — сыновей Кунти, наделенных сверхчеловеческой доблестью.

Вирата  сказал:
Все эти драгоценные камни, принадлежащие мне, точно так же теперь являются и вашими. Пользуйтесь все вы ими в своих делах, как вам будет угодно и приятно. Я дам вам разукрашенных девушек и различные богатства, а также все, что душе будет угодно, о сокрушители врагов! Благодаря вашей доблести я сегодня избавился (от беды) и благоденствую тут. Именно поэтому вы все являетесь отныне владыками матсьев.

Вайшампаяна   сказал:
Так говорившему царю матсьев сказали тогда, каждый в отдельности, все кауравы, возглавляемые Юдхиштхирой, с почтительно сложенными ладонями: «Мы должны радоваться тебе и всякому твоему слову, о владыка народов! Мы уже вознаграждены вполне тем, что ты избавился сегодня от своих врагов!». И с радостной душой сказал тогда Юдхиштхире повелитель матсьев, могучерукий Вирата, лучший из царей: «Подойди, я посвящу тебя (на царство). Да будешь ты нашим царем матсьев. И также что угодно душе твоей, о сокрушитель врагов, то я предоставлю тебе, ибо ты заслуживаешь всего от нас. (Я дам тебе) драгоценные камни, коров и золота, а также рубины и жемчуг, о владыка брахманов из общины Вайягхрападья. Во всякое время да будет тебе поклонение! Ведь только благодаря тебе сегодня я сохранил свое царство и сына. Ведь только благодаря проявленной (тобою) храбрости тот враг и попал под (нашу) власть».
Тогда Юдхиштхира, обратившись вновь к царю матсьев, сказал: «Я благословляю твои слова; о Матсья, ты прекрасно говоришь! Будь всегда счастлив, постоянно проявляя сострадание (к существам). Пусть отправятся поспешно глашатаи в твой город, о царь, и, дабы сообщить, приятное друзьям, пусть возвестят твою победу!». И по слову его царь Матсья повелел глашатаям: «Отправившись в город, возвестите о моей победе в сражении. И пусть девушки и гетеры, захватив с собою всевозможные музыкальные инструменты, выйдут, разукрашенные, из моего города». И глашатаи те, отправившись в ту же самую ночь, возвестили при восходе солнца у входа в город о победе Вираты.

Так гласит глава тридцать вторая в Виратапарве великой   Махабхараты.

 

Глава 33

Вайшампаяна сказал:
Между тем как царь матсьев отправился (в погоню) за тригартами, стремясь  (возвратить)  свой скот, Дурьйодхана вместе с советниками вторглись в (пределы царства) Вираты. Бхишма и Дрона, Карна и Крипа, знаток превосходнейшего оружия; сын Дроны (Ашватхаман), сын Субалы (Шакуни), а также Духшасана могучий; Вивиншати* и Викарна и Читрасена отважный; Дурмукха и Духсаха — эти и другие могучие воины на колесницах нагрянули на матсьев и, отогнав быстро пастухов царя Вираты, захватили стада скота. Те кауравы увели шестьдесят тысяч голов скота, окружив их со всех сторон могучим потоком колесниц. И громкий вопль поднялся в стоянках пастухов, избиваемых могучими воинами во время ужасного сражения. А надсмотрщик над скотом, перепуганный, быстро взойдя на колесницу, помчался тогда прямо в город, жалостно и горька причитая. Въехав в город, он направился затем ко дворцу царя и, быстро сойдя с колесницы, вошел туда, чтобы сообщить (о случившемся). Увидев горделивого сына (царя) Матсьи по имени Бхуминджая,* он рассказал ему все о похищении скота.
«Кауравы уводят у тебя шестьдесят тысяч голов скота. Поэтому восстань, дабы отвоевать те стада скота, приумножающие (благосостояние твоего) царства. О царевич, если ты желаешь благополучия (своему царству), то выступай сам немедленно! Ведь тебя царь матсьев оставил здесь охранителем пустующего (города). И тот повелитель людей (часто) среди собрания гордился тобою: "Мой сын равен мне, он герой, поддерживающий (величие нашего) рода. Мой сын — воин, искушенный в метании стрел и применении оружия, и он всегда отважен!". Да будет же правдой то, что было сказано тем владыкой людей! Победив кауравов, возврати скот, о лучший из владеющих скотом! Сожги их войска стремительным огнем своих стрел. Как вожак слонов (вторгается в стадо), пронзи войска врагов прямыми стрелами с золотым оперением, выпущенным из твоего лука. Заставь звенеть среди врагов свой лук громкозвучный. Он подобен вине:* оба его конца напоминают накладки (из слоновой кости по обоим концам ее), его тетива — главную струну, его основа — ствол (для струн), а стрелы его издают мелодичные звуки. Пусть твои белые кони серебристой масти будут впряжены в колесницу. И пусть водрузят (на ней) твое знамя с изображением золотого льва, о владыка! Пусть твои стрелы с золотым оперением и со сверкающими остриями, выпущенные тобою, ловкоруким, лишают жизни царей и заслонят само солнце. Победив в битве всех кауравов, как Громодержец — асуров, и обретя великую славу, ты вновь вступи в этот город. Ибо, как сын повелителя матсьев, ты есть единственное прибежище царства. Да найдут сегодня в тебе заступника все обитатели этой страны!».
Услышав сказанные (пастухом) в присутствии женщин слова, прославляющие его бесстрашие, польщенный царевич в женском тереме сказал им.

Так гласит глава тридцать третья в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 34

Уттара* сказал:
Твердо владеющий луком, я сегодня же отправился бы по следам скота, если бы кто-нибудь, сведущий в конях, стал моим возницей. Однако я не знаю такого человека, который мог бы быть моим возницей. Присмотрите (поэтому) поскорее подходящего для меня возницу, готового отправиться (со мною). В великой битве, которая беспрерывно длилась двадцать восемь ночей или, пожалуй, целый месяц, был убит мой возница. Но если я найду другого человека, сведущего в управлении конями и колесницей, я немедленно выступлю с высоко поднятым огромным знаменем. Проникнув во вражеское войско, состоящее из слонов, коней и колесниц, и победив кауравов, неопытных во владении оружием и слабосильных, я приведу обратно скот. Устрашив в битве Дурьйодхану и сына Шантану (Бхишму), Карну, сына Викартаны, и Крипу, а также Дрону вместе с сыном (Ашватхаманом) и (других) могучих лучников, собравшихся (там), как Громодержец (устрашает) данавов, я в ту же минуту возвращу назад (наш) скот. Не встречая никого (на своем пути, кто мог бы оказать сопротивление), кауравы уходят (безнаказанно) вместе со стадами скота. Что же я могу сделать, раз я не нахожусь там? Пусть же кауравы, собравшиеся (там), увидят сегодня мою доблесть (и воскликнут): «Уж не сам ли Арджуна это, сын Притхи, теснит нас?».

Вайшампаяна   сказал:
Когда он все снова и снова говорил такие слова в присутствии женщин, царевна Панчалы не могла (равнодушно) перенести упоминания о Бибхатсу. И тогда, (выйдя) из круга женщин, она, горемычная, подошла к тому (царевичу) и, как бы стыдясь, тихо сказала такие слова: «Тот юноша, подобный огромному слону, очень миловидный, который известен под именем Бриханнада, был (прежде) возницей Партхи (Арджуны). И он был учеником того благородного (воина), непревзойденным в искусстве владения луком. Я знала его прежде, о герой, когда жила у пандавов. Это он сдерживал превосходнейших коней Арджуны, когда Павака сжег великий лес Кхандаву. Это благодаря ему — своему вознице — Партха победил кругом все существа в Кхандавапрастхе,* ибо нет возницы, равного ему. Он, о герой, несомненно послушается слов той прекраснобедрой девы, которая приходится тебе младшей сестрою. Если он будет твоим возницей, то, нет сомнений, ты непременно возвратишься, победив всех кауравов и забрав свой скот».
Услышав это от служанки-сайрандхри, он сказал своей сестре: «Ступай, о безупречно сложенная, приведи сюда Бриханнаду». И посланная братом, она быстро пошла в танцевальный зал, где находился тот могучерукий пандава, скрываясь под чужой внешностью.

Так гласит глава тридцать четвертая в Виратапарве великой Махабхараты.



Глава 35

Вайшампаяна сказал:                 
Увидев ту большеокую царевну, ее друг (Арджуна), о царь, приветливо спросил ее, свою подругу: «Зачем ты пришла сюда?». И подойдя к тому быку среди мужей, царевна, выказывая свое смирение, сказала ему при подругах такие слова: «Скот, принадлежащий нашему царству, угнан кауравами, о Бриханнада! И чтобы победить их, мой брат должен будет выступить (против них) с луком в руке. Но недавно был убит в сражении его возница, и нет (теперь) равного ему возницы, который мог бы управлять колесницей (моего брата). И ему, стремящемуся найти себе возницу, о Бриханнада, сайрандхри рассказала о твоем искусстве управлять конями. Так выполни достойно обязанности возницы моего брата, о Бриханнада! Ведь за это время наш скот уводится все дальше кауравами. Если ты по моей просьбе не последуешь сегодня моим словам, то я, которая обращается из склонности к тебе, расстанусь с жизнью».
И услышав сказанное прекраснобедрой подругой своей, тот усмиритель врагов, обладающий неизмеримой доблестью, отправился к царевичу. И за ним, торопливо идущим, подобно возбужденному от течки слону, последовала, как молодая слониха, та большеокая (царевна). И завидев его еще издали, царевич сказал: «С тобою — своим возницей — Партха ублажил Агни в (лесу) Кхандаве и покорил всю землю сын Кунти Дхананджая. Сайрандхри рассказала о тебе, ибо она знает пандавов. Правь ты также и моими конями, о Бриханнада, ибо я намерен сражаться с кауравами, дабы вернуть стада скота. Прежде ведь ты был любимым возницей Арджуны. С твоею помощью тот бык среди пандавов покорил (всю) землю». И на эти слова его Бриханнада молвил царевичу: «Разве я способен выполнять обязанности возницы на поле сражения? Если бы это были песни или пляски или музыка различного рода, то я мог бы этим развлекать тебя. Но откуда же у меня искусство возницы?».

Уттара сказал:
О Бриханнада, будь ты певцом или танцовщиком, но только быстро взойди на мою колесницу и правь наилучшими из моих коней.

Вайшампаяна сказал:
И хотя тот пандава был сведущ во всем, о усмиритель врагов, он стал делать там перед (царевною) Уттарой множество (ошибок), чтобы ее позабавить. Подняв вверх панцирь, он пытался надеть его на себя. Девушки же большеокие, заметив его (неловкость), рассмеялись. А (царевич) Уттара, видя, что тот совсем растерялся, сам облачил Бриханнаду в драгоценный панцирь. И сам он облачился в превосходнейший панцирь, сверкающий как солнце, и, водрузив знамя с изображением льва, посадил (Бриханнаду) на место возницы. И захватив с собою драгоценные луки и множество сверкающих стрел, тот герой отправился (в поход), имея возницею Бриханнаду.
И тогда Уттара и девушки, подруги ее, сказали (вознице): «О Бриханнада, привези для наших кукол различные красивые платья, тонкие и пестрые, когда победишь кауравов, собравшихся для битвы под предводительством Бхишмы и Дроны». И тем собравшимся там девушкам сказал в ответ, смеясь, Партха, сын Панду, голосом, подобным грохоту облаков или грому барабанов: «Если сей Уттара победит в сражении могучих воинов на колесницах, тогда я привезу (вам) дивные и красивые платья». И сказав так Бибхатсу-герой погнал тогда коней навстречу кауравам с реющими над ними разнообразными знаменами и стягами.

Так гласит  глава тридцать  пятая в  Виратапарве  великой  Махабхараты.

 

Глава 36

Вайшампаяна сказал:
Выехав из столицы, Притхивинджая,* тот сын Вираты, сказал (своему) вознице: «Поезжай туда, куда ушли кауравы. Когда я, победив объединившихся кауравов, жаждущих победы, отниму быстро у них свой скот, я возвращусь вновь в свой город». И тогда сын Панду погнал этих превосходных коней. И те кони, быстрые как ветер, в золотых ожерельях, понукаемые тем львом среди людей, казалось, мчались по воздуху, будто выписывая (на нем узоры). Проехав не очень далеко, сын Матсьи и Дхананджая, те сокрушители врагов, увидели затем войско могучих кауравов. И подъехав к месту сожжения трупов, (царевич) настиг кауравов. И то могучее их войско, своим шумом напоминавшее океан, казалось подобным лесу с бесчисленными деревьями, простиравшемуся до небес. Затем стала видна пыль, вздымаемая с земли движущимся (войском), застилающая взор живым существам и достигающая небес, о лучший из мужей!
Когда увидел сын Вираты то могучее войско, состоящее из множества слонов, коней и колесниц, охраняемое Карной, Дурьйодханой и Крипой, а также сыном Шантану и мудрым Дроной, могучим стрелком из лука, вместе со своим сыном, у него волоски поднялись на теле. Оцепеневший от ужаса, он сказал Партхе: «Я не смею биться с кауравами. Посмотри, волоски на моем теле поднялись от волнения! Я не смогу сражаться против безграничного войска кауравов, состоящего из многочисленных героев, чрезвычайно свирепого и непобедимого даже для богов. Я не рискую вторгнуться в войско бхаратов,* состоящее из грозных лучников и множества колесниц, слонов и коней, а также пехотинцев и осененное знаменами. Ибо от одного лишь вида врагов на поле боя душа моя сразу повергается в смятение. Там ведь стоят Дрона и Бхишма, Крипа и Вивиншати, Ашваттхаман и Викарна, Сомадатта*, Бахлика,* а также Дурьйодхана — герой и царь, наилучший из воинов на колесницах, и все (другие) могучие лучники, блистательные и искусные в битве. Ибо, как только я увидел кауравов — этих воинов, построенных в боевые порядки, волоски у меня на теле поднялись от ужаса, и я почувствовал себя дурно!».

Вайшампаяна сказал:                                                                       '
Робкий и неразумный, стал он по глупости сетовать (на судьбу) в присутствии дерзновенного Савьясачина,* ловко скрывающегося под видом (его возницы): «Отец мой со всем своим войском отправился в поход против тригартов, оставив меня в опустевшем (городе), — нет (теперь) у меня тут воинов. Я один, еще юноша, совсем неопытный, не смогу сражаться против многочисленных врагов, искусных во владении оружием. Поворачивай обратно, о Бриханнада!».

Арджуна сказал:
Вид у тебя унылый от страха, и этим ты только доставляешь радость врагам. Ибо на поле боя ты ничего пока не сделал с врагами. Ведь ты сам сказал мне: «Вези меня к кауравам!». И я поэтому повезу тебя туда, где (колышатся) эти многочисленные знамена. Я повезу тебя, о могучерукий, в середину (войска) кауравов, рвущихся в бой (из-за) скота, точно коршуны из-за мяса. (Я сделал бы это), если бы даже они сражались за (обладание всею) землею. Тогда как ты похвалялся, отправляясь в поход, слыша от женщин и мужчин слова (восхищения) о своем мужестве, почему же ты сейчас не хочешь сражаться? Ведь если ты возвратишься домой, не отвоевав того скота, то тебя, о герой, осмеют мужчины и женщины, собравшись вместе. Я же, заслужив хвалу служанки-сайрандхри моему искусству возницы, не могу никак возвратиться в город, не отвоевав скота. Из-за похвалы сайрандхри и из-за слов твоих (я поспешил сюда). Как же я могу не сразиться со всеми кауравами? Будь же (и ты) стойким!

Уттара сказал:
Пусть лучше кауравы награбят у матсьев еще больше богатства и пусть женщины, а также и мужчины смеются надо мною, о Бриханнада!

Вайшампаяна сказал:
Сказав так, он, украшенный серьгами, перепуганный, соскочив с колесницы и бросив лук со стрелами, пустился бежать, неразумный, оставив гордость.

Бриханнада  сказал:
Древний обычай предков не позволяет кшатриям бежать с поля битвы. Гораздо лучше смерть в бою, чем бегство в страхе!

Вайшампаяна сказал:
И сказав так, тот сын Кунти Дхананджая, соскочив с той прекрасной колесницы, бросился вдогонку за убегающим царевичем, причем его длинная коса и красные одежды красиво развевались (по ветру). А некоторые воины, не знавшие, что это Арджуна, увидя его в таком облачении, бегущего с развевающейся косой, начали тогда смеяться. При виде его, быстро бегущего, кауравы стали говорить: «Кто это, переодетый в такой наряд, будто огонь, (скрытый) пеплом? Есть у него что-то от мужчины и что-то от женщины. Хотя он и среднего пола, но похож он на Арджуну. Эта голова и шея именно его, обе руки, подобные бревнам, тоже его и походка точно такая, как у него. Это не кто иной, как Дхананджая. Он так же (могуч) среди людей, как владыка богов Индра среди бессмертных.* Кто другой, кроме Дхананджайи, мог бы выступить один против нас? Один лишь сын был Виратой оставлен в пустующем городе. И он, конечно, выступил в поход из ребячества, но не из героизма. Это несомненно Уттара выехал из города, сделав своим возницей Арджуну, сына Притхи, скитающегося (ныне) под чужим именем. По-видимому, он, испугавшись при виде наших знамен, убегает (теперь). И несомненно его, бегущего, Дхананджая хочет поймать».
Так рассуждая, все те кауравы, каждый в отдельности, не могли прийти к какому-нибудь определенному заключению при виде того пандавы, скрытого так под чужой внешностью, о потомок Бхараты! А Дхананджая, погнавшись за бегущим Уттарой и быстро пробежав сотню шагов, ухватил его за волосы. Тот же сын Вираты, схваченный Арджуной, стал тогда горько и жалостно причитать, словно застигнутый большим горем: «Я дам тебе сотню монет из чистого золота и восемь драгоценных камней вайдурья, оправленных в золото и обладающих сильным блеском, а также колесницу с золотым древком знамени, запряженную превосходными конями, и десять яростных слонов. Отпусти меня, о Бриханнада!».

Вайшампаяна сказал:
И когда он сетовал так, говоря такие и подобные слова, его, почти бесчувственного, тот тигр среди людей, смеясь, привел к колеснице. И тогда ему, измученному страхом,  почти лишившемуся сознания, Партха сказал: «Если ты не решаешься сразиться с врагами, о мучитель недругов, подойди ко мне и управляй конями, пока я буду сражаться  с врагами. Охраняемый силою моих рук, проникни в плотный и непобедимый строй, состоящий из колесниц, охраняемых храбрыми и могучими воинами. Не бойся, о первейший из царевичей, ты ведь кшатрий, о усмиритель врагов! Я действительно сражусь с кауравами, отвоюю твой скот, проникнув в этот непроницаемый и неприступный строй, состоящий из колесниц. Будь моим возницей, о лучший из людей, я сражусь с кауравами!». Так говоря, непобедимый Бибхатсу немного утешил того сына Вираты Уттару, о бык из рода Бхараты! Затем Партха, лучший среди воителей, взошел на колесницу, понукая (царевича), одержимого страхом, ехать поневоле.

Так гласит глава тридцать шестая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 37

Вайшампаяна сказал:
Видя того быка среди мужей, восседающего на колеснице в облике евнуха, направляющегося к дереву шами, после того как он посадил на колесницу Уттару, наилучшие герои кауравов с Бхишмой и Дроной во главе, все перепугались в душе из опасения, что это Дхананджая. При виде их, павших духом, а также чудесных знамений, учитель (Дрона), сын Бхарадваджи,* наилучший из воинов, сказал: «Дуют переменчивые сухие ветры, буйные и бесшумные, небо покрыто тьмой, подобной цвету пепла. Облака являют странный вид и кажутся сухими, а различное оружие (наше) само выходит из своих чехлов. Страшно завывают шакалы, когда озаряются пламенем (все четыре) стороны небосвода, а кони проливают слезы, и колышутся знамена, не будучи колеблемы (ветром). Подобные знамения наблюдаются во множестве. Поэтому стойте наготове, ибо скоро может начаться сражение. Защищайте же сами себя и выстраивайте войска в боевом порядке. Стойте в ожидании сражения и охраняйте скот. Этот герой, могучий стрелок из лука, наилучший из воинов, явившийся в облике евнуха, есть Партха — в том нет сомнения! Этот усмиритель врагов есть доблестный сын Кунти, (по прозванию) Савьясачин. Он не уклоняется от боя
даже с целым сонмом марутов.* Испытав лишения во (время жительства) в лесу и будучи обучен самим Васавой* (искусству владения оружием), этот герой (теперь) охвачен гневом. Он будет сражаться (с нами) — в том не может быть сомнения. Я не вижу тут воина, могущего противостоять ему, о кауравы! Известно, что даже сам Махадева* был доволен Партхой в бою».

Карна   сказал:
Ты всегда унижаешь нас, (восхваляя) достоинства Пхальгуны. Но ведь Арджуна не стоит даже одной шестнадцатой части меня или Дурьйодханы!

Дурьйодхана сказал:
Если это Партха, о Радхея,* то цель моя будет достигнута, ибо, будучи узнаны, (пандавы) должны будут снова провести в изгнании еще двенадцать лет. Если же это другой какой-нибудь человек в облике евнуха, тогда я уложу его на землю остро отточенными стрелами.

Вайшампаяна сказал:
Когда сын Дхритараштры, тот усмиритель врагов, сказал такие слова, Бхишма, Дрона, Крипа и сын Дроны воздали хвалу его мужеству.

Так гласит глава тридцать седьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 38

Вайшампаяна сказал:
Подъехав к дереву шами, Партха сказал тогда сыну Вираты, которого он считал очень юным и не слишком опытным в сражении: «По моему указанию быстро достань (с дерева спрятанные там) луки, о Уттара, ибо эти твои (луки) не смогут выдержать мою силу или же мой тяжелый вес, или же напряжение моих рук, или сокрушить слона, когда я буду разить врагов. Поэтому, о Бхуминджая, полезай на это дерево шами с густой листвою, ибо на нем спрятаны луки сыновей Панду — Юдхиштхиры, Бхимы, Бибхатсу и обоих близнецов, а также знамена, стрелы и дивные панцири тех героев. Тут находится также могучий лук Партхи гандива, который один равен сотне тысяч (других луков) и способен раздвинуть пределы царства. Громадный, как пальма, способный выдержать сильное напряжение, наиболее мощный из всех видов оружия, он в состоянии воздвигнуть преграду врагам. Отделанный золотом, дивный и гладкий, широкий и лишенный изъянов, он способен выдерживать тяжелый вес, будучи тугим и прекрасным на вид. Точно такие же и все (другие луки, спрятанные там), — могучие и упругие».

Уттара сказал:
На этом дереве, как мы слыхали, подвешен труп. Как же я, будучи царским сыном, могу прикоснуться к нему рукою? Мне, родившемуся в роду кшатриев, могущественному царевичу, сведущему в заклинаниях и жертвоприношениях, благочестивому, не подобает прикасаться к таким (вещам). Зачем же ты хочешь, в самом деле, сделать из меня нечистого носильщика трупов, заставляя прикоснуться к трупу, тогда как я заслуживаю общения (с людьми), о Бриханнада?

Бриханнада  сказал:
Ты будешь, о царь царей, и достойным общения, и чистым. Ты не бойся: здесь только эти луки, но нет трупа. Как я мог бы заставить тебя, наследника царя матсьев, благородного, родившегося в высоком роду, совершить такой предосудительный поступок, о царевич!

Вайшампаяна сказал:
И когда так было сказано Партхой, сын Вираты, украшенный серьгами, соскочив с колесницы поневоле забрался тогда на дерево шами. И стоя на колеснице, Дхананджая, сокрушитель врагов, повелел ему: «Быстро сними с этих (луков) покров!». И тогда, удалив отовсюду с них (чехлы) и скреплявшие их (веревки), он увидел там лук гандиву вместе с другими четырьмя (луками). И когда высвободились те луки, блеском подобные солнцу, от них исходило дивное сияние, будто от планет в час восхода. Увидев их, напоминающих извивающихся змей, он задрожал от страха, и волоски мгновенно поднялись на его теле. И коснувшись тех луков, сверкающих и огромных, сын Вираты, о царь, сказал Арджуне такие слова.

Уттара сказал:
Какому прославленному (герою) принадлежит этот превосходнейший лук, который усеян сотней золотых шишечек и имеет крепкие загнутые концы? Чей это превосходнейший лук с правильными сторонами и удобный для держания, на тыльной стороне которого сверкают золотые слоны, излучающие блеск? Чей это превосходнейший лук, на тыльной части которого блистают вкрапленные на равных промежутках шестьдесят насекомых индрагопака* из чистейшего литого золота? Чей это превосходнейший лук, на котором сияют три золотых ярких солнца, сияя своим блеском? Чей это превосходнейший лук, сверкающий золотом и драгоценными камнями, на котором изображены сделанные из черного сандала кузнечики, расцвеченные литым золотом? И чьи эти тысячи стрел, снабженных полностью оперением, с позолоченными остриями, в золотых колчанах? Кому принадлежат эти большие, массивные стрелы, оснащенные оперением стервятника, отточенные на камне, желтоватые цветом, тонко заостренные и хорошо закаленные, сделанные целиком из железа? Чей это темный колчан с пятью изображениями тигров, содержит десять (таких) стрел вперемежку со стрелами, (снабженными наконечниками) в виде уха вепря? Чьи это семь сотен стрел, толстых и длинных, с секирообразными (наконечниками), целиком железных, способных выпивать кровь (врагов)? Чьи это стрелы, нижняя половина которых оснащена золотым оперением, похожим (по цвету) на перья попугая, а верхняя половина состоит из отлично закаленной стали и хорошо отточена на камне?
Чей это огромный длинный меч, с изображением лягушки на клинке и заостренный в виде головы лягушки, вложенный в ножны из тигровой шкуры, с рукоятью, расцвеченной золотом? Вложенный в блестящие ножны, чей это огромный, дивный меч с отличным лезвием и золотой рукоятью, увешанный погремушками и совершенно лишенный зазубрин? Чей это сверкающий меч, вложенный в ножны из воловьей кожи, с золотой рукоятью, неотразимый, изготовленный в стране нишадхов, способный выдерживть тяжкие удары? Чей это меч в черепаховых ножнах, оправленный золотом, красивый и длинный, хорошо закаленный, (цветом) подобный небу? Чей это тяжелый грозный меч в золотых ножнах, ярко блещущих, подобно огню, хорошо закаленный, обагренный (кровью в сражениях) и совершенно лишеный зазубрин? Спрошенный мною, ответь мне по правде, о Бриханнада! Меня охватило крайнее изумление при виде всего этого великолепия.

Бриханнада сказал:
То, о чем сперва ты тут меня спросил, есть лук Партхи гандива, хорошо известный в трех мирах,* способный сокрушать войска врагов. Украшенный золотом, величайший и превосходнейший из всех видов оружия, этот лук гандива принадлежал Арджуне. Равный сотне тысяч (луков, взятых вместе), способный раздвинуть пределы царства, это тот (лук), при помощи которого Партха противостоял в битве людям и богам. Чтимым вечные времена богами, данавами и гандхарвами, этим (луком) в течение тысячи лет владел прежде Брахма. После него им владел Праджапати пятьсот три года, а потом Шакра — восемьдесят пять лет, затем царь Сома * — пятьсот лет, а также Варуна — сотню лет и, наконец, Партха, (прозываемый также) Шветавахана,* — шестьдесят пять лет. Наделенный великим могуществом и высоким божественным началом, тот превосходнейший лук, чтимый среди богов и людей, отличается величайшей красотой.
(Другой) лук, с правильными сторонами и золотым перехватом, принадлежит Бхимасене; при помощи его тот сын Притхи, смиритель врагов, покорил всю восточную страну. А этот превосходнейший лук, который имеет красивую форму и пестрит (изображениями) насекомых индрагопака, о сын Вираты, принадлежит Юдхиштхире. А это оружие, на котором сверкают сияющие золотые солнца, горя своим блеском, принадлежит Накуле. А этот лук, на котором (пестрят) золотистые кузнечики, расцвеченные литым золотом, принадлежит сыну Мадри* — Сахадеве.
Эти же тысячи стрел, которые подобны бритве, оснащенные оперением, (смертельные), подобно змеиному яду, о сын Вираты, принадлежат Арджуне. Когда во время битвы герой мечет эти стрелы во врагов, стремительные и сверкающие блеском в сражении, они бывают неистощимыми. А эти длинные и широкие, остро отточенные стрелы, которые видом напоминают серп луны и наносят смерть врагу, принадлежат Бхиме. А эти стрелы желтоватого цвета, с золотым оперением, отточенные на камне, и этот колчан с пятью изображениями тигров принадлежат Накуле. И вот этот колчан принадлежал тому мудрому сыну Мадри (Накуле); при помощи его он покорил в битве всю западную страну. А эти стрелы, которые видом подобны солнцу и целиком сделаны из железа, разноцветные и отмеченные знаками созвездия Овна, принадлежат мудрому Сахадеве. А эти большие широкие стрелы, острые и хорошо закаленные, которые снабжены длинным оперением и золотым основанием, состоящие из трех сочленений, принадлежат царю (Юдхиштхире). А этот длинный меч, с изображением лягушки на клинке и заостренный в виде головы лягушки, прочный и способный выдерживать тяжкие удары в сражении, принадлежит Арджуне. А огромный, дивный меч в ножнах из тигровой шкуры, способный выдерживать тяжкие удары и наводящий ужас на врагов, принадлежит Бхимасене. А заключенный в пестрых ножнах, с отличным лезвием и золотой рукоятью, несравненный меч принадлежит мудрому каураве — царю справедливости (Юдхиштхире). А этот меч, который вложен в пестрые черепаховые ножны, прочный и способный выдерживать тяжкие удары, принадлежит Накуле. А этот лишенный пятен меч, который вложен в ножны из воловьей кожи, прочный и способный выдерживать тяжкие удары, знай, (о царевич), принадлежит Сахадеве.

Так гласит глава тридцать восьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 39

Уттара сказал:
Все это необычайное оружие благородных партхов, стремительных в своих действиях, выглядит великолепным. Но где же (теперь) Арджуна, сын Притхи, и Юдхиштхира из рода Куру, Накула и Сахадева, а также Бхимасена, сын Панду? С тех пор как все они, благородные, способные сокрушить всех врагов, проиграли свое царство в игре в кости, о них никогда больше не было слышно. И где Драупади, царевна Панчалы, известная как жемчужина среди женщин? Когда те (пандавы) были побеждены в игре в кости, Кришна (Драупади) тогда же последовала за ними в лес.

Арджуна сказал:
Я — Арджуна, (прозываемый также) Партха, а придворный (твоего отца) — Юдхиштхира; повар отца твоего Баллава есть Бхимасена, конюший же его — Накула, а (тот, кто) в скотном загоне, — Сахадева. Знай также, что прислужница-сайрандхри есть Драупади, из-за которой были убиты кичаки.

Уттара сказал:
Если бы ты смог назвать мне те десять имен Партхи, о которых я слышал ранее, я поверил бы тебе во всем.

Арджуна сказал:
О, конечно, я назову тебе десять имен, какие есть у меня: Арджуна, Пхальгуна, Джишну, Киритин, Шветавахана, Бибхатсу, Виджая, Кришна, Савьясачин и Дхананджая.

Уттара сказал:
Почему ты (называешься) именем Виджая и почему — Шветавахана? Почему ты зовешься Киритином и каким образом ты Савьясачин? Почему ты Арджуна, Пхальгуна, Джишну, Кришна и Бибхатсу? И почему Дхананджая? Скажи мне по правде (об этом). Я слышал ранее о происхождении отдельных имен этого героя.

Арджуна сказал:
Так как я, покорив все страны и захватив все имущество, жил в богатстве, то поэтому меня называют Дхананджая (Завоеватель богатств). Так как я выступаю в сражении против (царей), несокрушимых в битве, и никогда не возвращаюсь (с поля битвы), не победив их, поэтому меня знают как Виджаю (Всепобеждающий). Так как в мою колесницу, когда я сражаюсь в бою, впряжены белые кони в золотых доспехах, поэтому я (зовусь) Шветавахана (Разъезжающий на белых конях). Так как я родился на склоне Химавана в день, когда созвездия Уттара- и Пурва-пхальгуни* пришли в соприкосновение, поэтому меня знают как Пхальгуну (Родившийся под созвездием Пхальгуни). Так как некогда, когда я сражался с могучими данавами, Шакрой была мне возложена на голову диадема, поэтому меня называют Киритином (Увенчанный диадемой). Так как я, сражаясь, никогда не совершал отвратительного поступка, поэтому меня знают среди богов и людей как Бибхатсу (Испытывающий отвращение). Так как обе мои руки способны натягивать лук гандиву, поэтому меня называют среди богов и людей Савьясачином (Одинаково ловкий и на левую руку). Так как моя яркая внешность редко встречается на земле в четырех ее пределах и я совершаю дела безупречные, поэтому меня знают как Арджуну (Яркий во всем). Так как я неприступен и неодолим, так как я усмиритель (врагов) и сын Пакашасаны,* поэтому я известен среди богов и людей под именем Джишну (Победоносный). И десятое имя — Кришна (Темный) дал мне мой отец из-за привлекательности смуглого мальчика очаровательной, сияющей внешности.

Вайшампаяна сказал:
Тогда, (подойдя) ближе к Партхе, тот сын Вираты почтительно приветствовал его (и сказал): «А мое имя — Бхуминджая, и я называюсь также Уттара. Благодаря счастливой судьбе я вижу тебя, о Партха! Привет тебе, о Дхананджая! О красноглазый, с могучими руками, подобными хоботу царя слонов, ты должен простить мне то, что я наговорил тебе по неведению. И так как тобою раньше были совершены чудесные и трудные подвиги, то страх мой рассеялся и любовь моя к тебе велика!».

Так гласит глава тридцать девятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 40

Уттара сказал:
Взойдя на эту огромную колесницу, о герой, со мною вместо возницы, на какое из (вражеских) войск ты двинешься? Услышав твое повеление, я помчусь туда.

Арджуна сказал:
Я доволен тобою, о тигр среди мужей! У тебя нет причин для страха. Я обращу в бегство всех твоих врагов на поле брани, о искушенный в битве! Будь покоен, о разумнейший! Гляди на меня, как я буду сражаться с врагами, совершая страшные и великие подвиги в этом столкновении. Быстро пристегни к моей колеснице все эти колчаны и возьми этот меч, украшенный золотом. Я сражусь с кауравами и отвоюю твой скот. Охраняемое мною сидение колесницы будет твоею крепостью: промежутки и проходы между хорошо слаженными (частями колесницы) — улицы и проезды (крепости), (мои) руки — это ее стены и ворота, утроенное дышло и колчан — это оборонительные сооружения, (мое) знамя (на колеснице) — это множество знамен (в твоей крепости), тетива (моего лука) заменит метательные орудия, (мой) гнев придает (колеснице устрашающий вид), а стук ободов (ее колес) напоминает грохот барабанов (в твоей крепости). Колесница, управляемая мною, обладателем лука гандива в бою непобедима для вражеских войск. Да исчезнет твой страх, о сын Вираты!

Уттара сказал:
Я больше не боюсь их, ибо я знаю тебя как стойкого в бою. Ты равен в сражении Кешаве * или даже самому Индре. Но, начиная размышлять об этом, я только сбиваюсь с толку. И, глупый, я никак не могу прийти к определенному заключению. Воздаянием за какие деяния, совершенные в прежней жизни, оказалась такая немужская внешность у (мужа), наделенного могучими чреслами и красотой и достойного (быть отмеченным) счастливыми признаками? Я принимаю тебя за бога с трезубцем в руке (Шиву) или за царя гандхарвов, или же за Совершителя ста жертвоприношений (Индру), странствующего в облике существа среднего пола.

Арджуна сказал:
По велению моего старшего брата я в течение целого года лишь соблюдаю этот обет воздержания — говорю тебе правду. Я совсем не среднего пола, о могучерукий! Но (я был связан этим обетом) по воле другого и ради достижения добродетельных заслуг. Знай же, о царевич, что я уже полностью выполнил свой обет.

Уттара сказал:
Высочайшая благосклонность (проявлена тобою) сегодня ко мне, и подозрение мое оказалось ненапрасным: ведь подобные (тебе) великие мужи не бывают среднего пола. Я теперь имею союзника в бою и смогу сразиться даже с бессмертными. Мой страх пропал. Скажи мне, что я должен делать. Я буду сдерживать твоих коней, способных сокрушить вражеские колесницы, ибо я обучен искусству возницы опытными наставниками, о бык среди людей! Знай, что я столь же опытен в искусстве возницы, как Дарука* у Васудевы или Матали* у Шакры, о бык среди мужей! Конь, который припряжен к правому дышлу и чьи копыта, когда они касаются земли, не видны при (стремительном) беге, подобен Сугриве.* А этот (другой) прекрасный конь, лучший из всех, который пристегнут к левому дышлу, я полагаю, равен по быстроте Мегхапушпе.* А этот (третий), который, будучи облачен в золотую кольчугу, припряжен слева к заднему (дышлу), я думаю, по быстроте превосходит Сайнью.* А этот (четвертый), искусно обученный, который пристегнут справа к заднему (дышлу), считается превосходящим по быстроте Балахаку*. Эта колесница достойна везти в пылу битвы такого именно, как ты, стрелка из лука, а ты достоин сражаться на этой колеснице. Таково мое мнение.

Вайшампаяна сказал:
Тогда могучий (Арджуна), сняв браслеты со (своих) рук, одел на них красивые и яркие кожаные нарукавники, издающие звук, подобный барабану. Затем, завязав свои черные вьющиеся волосы куском белой ткани и быстро натянув тетиву лука гандива, он напряг его. И когда он натягивал тот лук, произошел великий шум, будто от столкновения громадной скалы со скалой. (От этого звука) содрогнулась земля и со всех сторон сильно подул ветер, перепуганные птицы взметнулись в небо, затряслись могучие деревья. И по тому шуму, подобному раскатам грома, кауравы узнали, что Арджуна натянул руками свой превосходнейший лук, (стоя) на колеснице.

Так гласит глава сороковая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 41

Вайшампаяна сказал:
Сделав Уттару возницею и объехав слева направо дерево шами, Дхананджая тогда отправился в путь, захватив с собой все свое оружие. И тот могучий воин выехал вместе с Уттарой — своим (юным) возницей, после того как снял с колесницы знамя с изображением льва и положил его у основания шами. И водрузив на колеснице золотое знамя с изображением обезьяны с львиным хвостом, (которое было) созданно самим Вишвакарманом* божественной иллюзией, он возмечтал, о благосклонности Паваки. И тот, узнав о его желании, приказал злым духам (бхутам*) (занять свои места) на знамени. И на разноцветной колеснице, снабженной знаменем и колчаном, могучий воин Бибхатсу, сын Кунти, (прозываемый также) Шветавахана, с пристегнутым мечом, в доспехах, держа лук, отправился тогда под превосходным знаменем с изображением обезьяны в северном направлении. Затем тот могучий сокрушитель врагов сильно затрубил в большую звучную раковину, заставляя волоски на теле врагов подниматься от содрогания. И тогда те быстрые кони упали коленями на землю, а Уттара, перепугавшись, присел на колеснице. Но, подняв коней поводьями, сын Кунти поставил их на место, и, обняв Уттару, Арджуна успокоил его: «Не бойся, о лучший из царевичей, ведь ты кшатрий, о усмиритель врагов! Как же ты, о тигр среди людей, впадаешь в уныние среди врагов? Тебе ведь приходилось слышать звуки раковин и грохот множества барабанов, а также рев слонов, находящихся среди войск, построенных в боевом порядке. Так почему же ты содрогнулся от звука этой раковины, удручен и испуган, как простой человек?».

Уттара сказал:
Мне приходилось слышать звуки раковин и грохот множества барабанов, а также рев слонов, находящихся среди войск, построенных в боевом порядке. Но никогда раньше я не слышал такого звука раковины, также не видел я прежде подобного вида знамени, также не слышал я никогда раньше такого звучания лука. От звука этой раковины, от звона лука и от грохота колесницы душа моя повергается в сильное смятение. Спутались у меня все страны света, и сердце мое сильно томится (горем). Все стороны (небосвода) кажутся скрытыми знаменем и не различаются мною. А уши мои оглушены звоном лука гандивы.

Арджуна сказал:
Стоя неотступно на колеснице, упрись в нее обеими ногами и крепко держись за поводья, а я снова затрублю в раковину.

Вайшампаяна сказал:
И от звука той раковины, от грохота ободьев (колес) колесницы и от звона лука гандивы содрогалась земля.

Дрона   сказал:
По тому как гремит колесница, как звучит раковина и как дрожит земля, — это не кто иной как Савьясачин. Оружие наше не сверкает, кони приуныли, а огни не блещут (пламенем), хотя и разожжены, — все это не предвещает доброго. Все наши животные страшно завывают, уставившись на солнце. Вороны садятся на наши знамена — все это не предвещает доброго. Коршуны справа от нас предвещают великую опасность. И этот шакал, поднимая вой, пробегает через (наше) войско, убежав непобитым, он тоже предвещает великую опасность. Я замечаю, что у вас волоски на теле поднялись (от ужаса), а ваше войско будто уже побеждено, ибо никто не желает сражаться. У большинства наших воинов побледнели лица, и все они почти лишились чувств. Отправив вперед наш скот, станем здесь вместе с воинами, выстроившимися в боевом порядке.

Так гласит глава сорок первая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 42

Вайшампаяна сказал:
Тогда на поле брани царь Дурьйодхана сказал Бхишме, Дроне, тигру среди героев, и Крипе, могущественному воину на колеснице: «Об этом не раз я и Крипа говорили наставнику (Дроне), и я скажу опять, ибо не могу удовлетвориться тем, что говорил уже. "Если (пандавы) будут побеждены (в игре в кости), они должны будут прожить двенадцать лет в лесу и (еще один год провести) среди людей, оставаясь неузнаваемыми", — таково именно было наше условие. Но тринадцатый год, когда они должны жить неузнаваемыми, для них еще не окончился и все еще продолжается, а между тем Бибхатсу появился перед нами. И если Бибхатсу явился, когда еще не окончился (тринадцатый) год, то пандавы должны будут снова провести в лесу двенадцать лет. Либо побуждаемые желанием обрести (поскорее свое царство) они забыли (об этом), либо же мы сами впали в заблуждение. Недостаток или избыток в этом (сроке) должен знать Бхишма. Однако при двойственном характере (исполнения) желаемого возникает сомнение: ведь то, что задумано с одной (какой-нибудь целью), тем не менее осуществляется по-иному. Между тем как войска матсьев, желающие сражаться, разыскивают Уттару, кто среди них отвратит лицо (от битвы), если явится Бибхатсу? Мы прибыли сюда, чтобы сразиться с матсьями ради тригартов. Так как они, охваченные страхом, сообщили нам о многочисленных обидах, нанесенных им матсьями, то нами была им обещана (помощь).
«Сначала (тригарты) должны были в седьмой лунный день, после полудня, захватить огромные стада скота, и уже после, когда те (стада) будут доставлены нам, мы на восьмой лунный день, при восходе солнца, снова (должны были увести остальной скот). Но те, (кто увел) скот, или не могут обнаружить (нас), или, может быть, побеждены (противником). Или же, перехитрив нас, они собираются заключить союз с царем матсьев. Или, настигнув их, царь матсьев вместе со своими подданными и со всем войском приближается (сюда), чтобы сразиться с нами. Или некий их предводитель, отличающийся могучей силой, приближается сюда, чтобы победить нас, или же это, может быть, сам царь матсьев. Но появился ли это царь матсьев или же Бибхатсу, мы должны все сразиться (с ними) — таково было заключенное между нами условие. А почему же эти первейшие воины-герои, сражающиеся на колесницах, Бхишма, Дрона и Крипа, Викарна и сын Дроны, стоят в это самое время на своих колесницах, все смущенные душою? Теперь нет ничего лучше битвы! Поэтому следует решиться. Кто (из нас) во время сражения посмеет вернуться (охваченный страхом) в Хастинапур,* если даже стада скота похищены у нас самим богом, держащим громовую стрелу (Индрой), или же Ямой? Ведь кто же из пехотинцев, пронзаемых (моими) стрелами, рассеявшись в густом лесу, может остаться в живых, если это сомнительно даже для спасения конницы? Не взирая на (советы) наставника, следует определить свой образ действий. 
«Ведь он знает намерения (пандавов) и поэтому запугивает нас. Я замечаю у него чрезмерную привязанность к Арджуне. И в самом деле, едва завидев Бибхатсу, приближающегося (сюда), он уже восхваляет его. Нужно сделать такие приготовления, чтобы войско наше не было расколото. Нужно предпринять такие действия, чтобы наше войско, оказавшись вне пределов своей страны в период жары и находясь в дремучем лесу, не попало во власть врага и не поддалось смятению. Как можно восхвалять врага, услышав лишь ржание его коней? Кони ржут всегда — и когда стоят, и когда идут. Точно так же всегда дуют ветры и постоянно проливает дождь Васава. И раскаты грома слышатся тоже часто. Что же должен сделать Партха и почему его следует прославлять? Если же не так, то (все это Дрона говорил) только из желания (сделать добро Арджуне) или же из ненависти, или исключительного гнева по отношению к нам.
«Наставники сострадательны (ко всем существам), мудры и способны распознавать зло, но когда возникает великая опасность, с ними никогда не следует совещаться. Произнося различные речи в сверкающих дворцах, в собраниях и других общественных местах, ученые появляются на своем месте. Совершая множество чудес в собрании, ученые блистают (своим искусством владеть) луком с помощью чудодейственных заклинаний. В знании слабых сторон других, в суждениях о поступках людей, в выявлении недостатков при изготовлении пищи ученые в своей сфере. (Но тут), пренебрегши (мнением) ученых, восхваляющих достоинства врагов, следует определить такой образ действий, чтобы враг мог быть уничтожен. Пусть скот отведут (в безопасное место), пусть войско построят в боевом порядке и пусть дозорные будут расставлены там, где мы должны будем сразиться с врагами».

Так гласит глава сорок вторая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 43

Карна сказал:
Я замечаю, что все эти многолетние (старцы) словно перепуганы и повергнуты в смятение, ибо все они своими помыслами отвратились от битвы и нерешительны. Если это явился царь матсьев или Бибхатсу, я отражу его (натиск), подобно тому как берег (сдерживает разбушевавшееся) обиталище Макаров.* У летящих прямых стрел, выпущенных из моего лука, подобных ползучим змеям, не бывает отклонения (от цели). Выпущенные мною, ловкоруким, стрелы с золотым основанием и с хорошо отточенными остриями покроют Партху, подобно тому как саранча (покрывает) дерево. Пусть от (ударов) тетивы, туго напрягаемой оперенными стрелами, о кожаные нарукавники раздается звук, подобный грохоту двух барабанов. Ведь Бибхатсу провел в аскетическом самоуглублении (последние) восемь да еще пять лет, и он нападет на меня уже с некоторой неуверенностью в битве. Став (теперь) лицом, достойным уважения, подобно брахману, наделенному добродетелями, сын Кунти получит (в ответ) ливни стрел, выпущенные мною тысячами.
Это могучий стрелок из лука, прославленный в трех мирах. Но я тоже, о превосходнейшие из рода Куру, ничем не хуже Арджуны. От летящих повсюду золотых стрел, оснащенных оперением стервятника, пусть небосвод сегодня кажется усеянным светлячками. Убив в сражении Арджуну, я отдам сегодня сыну Дхритараштры неоплатный долг, некогда обещанный мною на словах. Пусть полет (моих стрел), которые оснащены оперением, расчлененным посредине, и расщепляются на части, будет казаться зрелищем полета саранчи в воздухе. Хотя Партха при столкновении подобен громовой стреле Индры, а по силе равен самому Индре, я сокрушу его, подобно тому как при помощи горящих головешек (одолевают) слона. Того пандаву, неотразимого, словно огонь, питаемый вместо поленьев мечами, дротиками и стрелами, тот пылающий огонь пандавы я потушу, (уподобляясь) могучему облаку, испускающему ливни стрел: впереди (этого облака) вместо ветра мчатся быстрые кони и сопровождают его вместо раскатов грома потоки колесниц, (ведомых мною).

Выпущенные из моего лука стрелы, подобные ядовитым змеям, пусть пронзят Партху, подобно тому как змеи (проникают) сквозь муравейник. Опираясь на мощь того оружия, которое мною было добыто от наилучшего из мудрецов — сына Джамадагни,* я смогу сразиться даже с Васавой. Я сражу серповидным дротиком обезьяну, сидящую на верхушке его знамени, и сегодня же она упадет на землю, испуская страшные вопли. И крик (нечеловеческих) существ, сидящих на (древке) знамени врага, пусть достигнет небес, когда они, потревоженные мною, станут разбегаться во все стороны. Сегодня я вырву с корнем жало, давно торчащее в сердце Дурьйодханы, сбросив Бибхатсу с его колесницы. Пусть сегодня кауравы увидят Партху, полагавшегося на свою доблесть, лишенным колесницы, с убитыми конями и вздыхающим подобно змею. И пусть кауравы по своему желанию уходят, захватив с собой все богатство, или же, оставаясь на своих колесницах, пусть увидят мою битву.

Так гласит глава сорок третья в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 44

Крипа сказал:
Твое жесточайшее сердце, о Радхея, всегда склонно к битве. Но ты не ведаешь истинной природы вещей и не представляешь себе идущих от них последствий. Ведь существует множество средств к достижению цели, замышляемых на основании шастр.* Но из них битву знатоки прошлого считают самым пагубным. Только когда сражению благоприятствуют место и время, оно может быть победоносным, но сейчас, когда ему не благоприятствует время, оно не будет успешным. Проявление же героизма в подходящем месте и в удобное время способствует удаче. Удобный случай для (совершения) дел должен определяться благоприятным стечением обстоятельств. Ведь, придавая значение (словам заверения) колесничного мастера, ученые люди никогда не решаются (на сражение). Поразмыслив (обо всем этом), нельзя признать столкновение с Партхой подходящим для нас. Он один защитил кауравов (от гандхарвов) и один удовлетворил (бога) Агни! Он один в течение пяти лет соблюдал обет воздержания (на склоне Химавана), он один, посадив Субхадру* на колесницу, вызвал на поединок Кришну. В этом самом лесу Кришна (Арджуна) вызволил Кришну (Драупади), похищенную (Джаядратхой). Один он в течение пяти лет изучал у Шакры (искусство владеть) различным оружием, один он, покорив объединенное войско (врага), снискал славу для кауравов. Один тот усмиритель врагов победил в бою царя гандхарвов Читрасену и без промедления — все его непобедимое войско.
Им одним были сокрушены в битве данавы, ниватакавачи* и калакханджи, которых не могли победить даже боги. Что же на самом деле тобою одним, о Карна, здесь было совершено прежде? А между тем ведь каждым из (пандавов) были покорены хранители земли! Ведь даже Индра не смеет сразиться с Партхой в бою! Поэтому тот, кто желает сразиться с ним, — тому надлежит принять лечебное средство. Ты хочешь, протянув свою правую руку и не прикасаясь указательным пальцем, вырвать зуб у разгневанной ядовитой змеи. Или, бродя один по лесу, ты хочешь, вскочив на возбужденного слона, отправиться на нем в городу не имея стрекала. Или же, умастив себя топленым маслом и облачившись в лохмотья, ты хочешь пройти через пылающий огонь, питаемый толленым маслом, жиром и салом. Кто, связав себя (по рукам и ногам) и повесив на шею огромный камень, переправится через океан только при помощи своих рук? Какое же, в самом деле, мужество в этом?
Тот недалек умом, о Карна, кто, будучи неопытен во владении оружием и весьма слабосилен, захотел бы сразиться с Партхой, столь могучим и искусным во владении оружием. Нечестно обманутый нами и освободившийся через тринадцать лет от тенёт (изгнания), этот лев уничтожит нас без остатка. Нагрянув по неведению на Партху, находящегося в уединенном месте, словно огонь, скрытый в колодце, мы очутились в величайшей опасности. Но когда приблизится Партха, мы вместе сразимся с ним, хотя он и неодолим в бою. Пусть войска, облаченные в доспехи, станут здесь и, построенные в боевые порядки, пусть приготовятся к удару. Дрона, Дурьйодхана и Бхишма, ты и сын Дроны и мы сами — все сразимся с Партхой. Не проявляй поспешности, о Карна, (пытаясь сразиться один). Мы шестеро воинов на колесницах, если будем стоять, объединившись, сможем состязаться с Партхой, решившимся (сражаться) и неистовым, как громовая стрела. Старательно построив войска в боевом порядке, мы, превосходнейшие лучники, сразимся с Арджуной, подобно тому как (сражались) данавы в битве с Васавой.

Так гласит глава сорок четвертая в Виратапарве великой Махабхараты. 

 

Глава 45

Ашваттхаман* сказал:
Пока еще скот не обретен нами, не пересек границ (царства своих хозяев), не достиг Хастинапура, а ты, о Карна, уже похваляешься. Выиграв множество сражений, добыв огромное богатство и покорив вражескую землю, (подлинные герои) ничего не говорят о своей доблести. Огонь варит (пищу) безгласно, безмолвно светит солнце. Безмолвно носит земля людей вместе со всем, что на ней движется и неподвижно. Мудрыми определены занятия для четырех варн,* благодаря которым можно добывать богатство и, делая это, не подвергаться осуждению. Брахман, изучив веды, должен совершать жертвоприношение для себя и для других; кшатрий, полагаясь на свой лук, должен совершать жертвоприношение для себя, но не может совершать для других; вайшья, приобретя имущество, должен добиваться исполнения для себя обрядов, предписанных ведами. Поступая согласно предписанию шастр и обретя эту землю, люди, стяжавшие великую славу, обращаются почтительно со старшими, даже если они совсем лишены добродетелей. Какой кшатрий, добыв царство посредством игры в кости может испытывать радость, (особенно когда он действовал) таким нечестным путем, как иной низкий человек? Когда таким путем приобретены богатства, кто, будучи мудрым, стал бы похваляться этим, действуя обманом и плутовскими приемами, подобно торговцу мясом?
В каком поединке на колесницах ты победил Дхананджаю, Накулу и Сахадеву, богатство которых отнято тобою? В каком (поединке) побежден (тобою) Юдхиштхира и в каком — Бхима, лучший из могучих? В каком сражении Индрапрастха была завоевана тобою прежде? Равным образом, когда произошла та битва, в результате которой была тобою выиграна Кришна и в одном платье приведена в зал cобрания, о злодей, в то время как у нее начались месячные? (Тобою) подрублен могучий корень (пандавов), подобно тому как корыстолюбивый человек (рубит) сандаловое дерево. Когда ты заставлял их выполнять (черную) работу, о герой, (помнишь), что тогда сказал Видура*? Мы наблюдаем снисходительность по мере возможности у всех людей, а также у других существ, даже у насекомых и муравьев. Однако пандава (Арджуна) не может простить этого страдания Драупади. На горе сынам Дхритараштры появился Дхананджая. Ты же, обратившись в ученого, желаешь тут только произносить речи, а сокрушитель врагов — Джишну* — (тем временем) уничтожит нас всех. Ни от сражения с богами, ни с гандхарвами, ни с асурами или ракшасами не откажется из страха сын Кунти Дхананджая. Всякого, на кого, разгневанный, он нападет в сражении, того он сокрушит с такой стремительностью, как Гаруда (поражает) дерево.
Кто не станет почитать того Партху, превосходящего тебя силою, в искусстве владеть луком равного самому царю бессмертных, в бою равного Васудеве (Кришне)? Противодействуя божественному оружию божественным, человеческому оружию — человеческим, какой мужчина может соперничать с Арджуной, не уступая ему? Ученик близок (учителю) почти как сын — так утверждают знатоки закона, и по этой именно причине пандава мил Дроне. Каким образом ты устроил игру в кости, каким (путем) отнял Индрапрастху и как привел в зал собрания Кришну (Драупади), таким же (способом) и сразись (теперь) с пандавой. Этот мудрый твой дядя по матери, знаток закона кшатриев, этот нечестный игрок в кости Шакуни — царь Гандхары,* пусть теперь сражается сам. Лук гандива не бросает игральных костей — ни криту*, ни двапару; гандива мечет сверкающие, острые, неистовые стрелы. Хорошо заостренные стрелы с оперением стервятника, выпущенные луком гандивой, попадают в самые уязвимые места, будучи способны пронзить даже горы. Несущий смерть Яма, Мритью* и Агни с пастью божественной кобылицы* — эти могут еще оставить кое-где остаток (жизни на земле), но не разгневанный Дхананджая. Пусть, если хочет, сражается сам наставник, но я не буду сражаться с Дхананджайей. Мы должны сразиться с царем матсьев, если, конечно, он придет сюда по следам своего скота.

Так гласит глава сорок пятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 46

Бхишма  сказал:   
Хорошо говорит Дрона, хорошо рассуждает и Крипа, но Карна, по обычаю кшатриев, желает сражаться. Наставника не должно порицать человеку разумному. Необходимо сражаться, приняв в соображение подходящее место и время — таково мое мнение. Как же ученый (брахман), у которого должны быть пятеро противников, подобных солнцу, доблестных воинов, не почувствует смятения при их появлении (после долгих лет испытаний)? Даже люди, которые являются знатоками нравственного закона, и те все повергаются в смятение, когда (дело идет) о их собственной выгоде. Поэтому, о царь, я выскажусь, не взирая на то, нравятся ли тебе мои слова. То, что сказал Карна, было сказано только для возбуждения нашего (упавшего) пыла. А сын наставника (Ашваттхаман) пусть простит все. Трудные предстоят дела. Сейчас, когда явился сын Кунти, не время для раздора. Ты (Ашваттхаман) должен простить все, а также твой наставник Крипа.
Ведь искусство владеть оружием присуще вам, как блеск — солнцу. Подобно тому как пятно Луны никогда не отделяется от нее, точно так же звание брахмана и оружие Брахмы (брахмастра) находятся при вас. Часто наблюдается, что четыре веды * сосредоточены в одном (лице), а достоинства кшатрия — в другом. Но мы (никогда) не слышали, что обе эти (вещи) были совокупно представлены в ком-нибудь ином, кроме наставника потомков Бхараты (Дроны) и его сына (Ашваттхамана) — таково мое мнение. Оружие Брахмы и веды — такого (сочетания) нигде еще не наблюдалось. Пусть простит сын наставника, ибо не время сейчас для разлада между собою. Давайте все мы, объединившись вместе, сразимся с сыном Пакашасаны (Арджуной), явившимся (сюда). Ведь из всех бедствий войска, которые перечислены мудрыми, наиболее пагубным является разлад между военачальниками.

Ашваттхаман  сказал:
Пусть наставник сам простит нас и пусть восстановится мир. Ведь когда порицается наставник, то все, что должно быть сделано, будет (казаться) сделанным в гневе.

Вайшампаяна сказал:
Тогда Дурьйодхана вместе с Карной, Бхишмой и благородным Крипой, о потомок Бхараты, склонил Дрону к миру.

Дрона сказал:
Я вполне доволен тою речью, которую сначала сказал Бхишма, сын Шантану. Тут должна быть определена главная цель. Необходимо предпринять такие действия, чтобы в случае, если Дурьйодхана не приложит стараний из-за своей поспешности или же замешательства, вина не была возложена на воинов. Ведь пока не окончился срок жительства в лесу (в изгнании), Арджуна не может обнаружить себя. Также он не может сегодня простить нам наших (действий), собираясь отобрать назад богатство (в виде похищенных нами стад). Нужно предпринять такие действия, чтобы тот (герой) не столкнулся (в схватке) с сыновьями Дхритараштры и чтобы не одержал он победы над (нашими войсками). Подобные слова (о возможном появлении Арджуны) сказал еще раньше и Дурьйодхана. Поразмыслив о них, ты должен, о сын Ганги,* сказать, что тут верно.

Так гласит глава сорок шестая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 47

Бхишма сказал:
Деления времени, о сын, определяются мухуртами* и днями, половинами месяца и месяцами, созвездиями и планетами, а равным образом выражаются временами года и годами. Так вертится колесо времени со своими делениями. Из-за частичных их избытков и вследствие отклонения небесных светил получается (избыток) из двух месяцев в каждые пять лет. Для тех тринадцати лет (изгнания) получается излишек в пять месяцев и двенадцать ночей — таково мое мнение. Все, что (кауравам давно) было обещано (пандавами), то выполнено ими в точности. Зная это наверное, Бибхатсу и появился (здесь). Все они благородны и все знают смысл закона. Почему же они, у которых царем остается Юдхиштхира, могли бы нарушить закон? Сыновья Кунти вовсе некорыстолюбивы. Они совершили трудновыполнимый (подвиг). И если бы они добивались только царства недозволенными средствами, то те потомки рода Куру ведь еще тогда (во время игры в кости) пожелали бы проявить свою доблесть. Но, будучи связаны законом, они не отклонились от обязанности кшатриев.
Тот, кто будет считать, что они вели себя неправедно, неизбежно потерпит поражение. Партхи изберут смерть, но никогда — неправду. Но когда наступит время, то они, могущественнейшие среди мужей, не уступят того, что должно быть добыто, даже если оно охраняется самим Громодержцем, ибо таким могуществом одарены пандавы. Мы должны будем противостоять в сражении лучшему из всех, кто владеет оружием. Поэтому те необходимые меры, которые одобрены в мире людьми благочестивыми, пусть будут здесь быстро предприняты, дабы наше имущество не перешло к врагам. Ибо я никогда не видел, о каурава, чтобы в сражении одна из сторон была заранее уверена в успехе, о царь царей! А (тут еще) явился Дхананджая! Если же произойдет сражение, то будут победа или поражение, благополучие или бедствие. Во всяком случае несомненно, одно из двух окажется неизбежным для какой-нибудь из сражающихся сторон. Поэтому пусть будут быстро сделаны приготовления для битвы или предприняты действия, согласные с законом, о царь царей, ибо Дхананджая уже появился.

Дурьйодхана  сказал:
Я не отдам пандавам их царства, о дед! Пусть немедленно будут сделаны необходимые к бою приготовления.

Бхишма сказал:
Выслушай мое суждение, если тебе угодно. Взяв четвертую часть войска, быстро отправляйся по направлению к городу. А другая четвертая часть пусть отправляется (в путь), захватив с собою скот. Мы же с половиной войска будем сражаться против пандавы или против царя матсьев, если он снова появится, или же против самого Шатакрату.* Пусть наставник станет в середине (войска), а Ашваттхаман — с левой стороны, пусть мудрый Крипа, сын Шарадвана, охраняет правое крыло, а сын суты Карна, облаченный в панцирь, пусть станет впереди. Я же сам буду стоять позади всего войска, охраняя его оттуда.

Так гласит глава сорок седьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 48

Вайшампаяна сказал:
Меж тем как войска выстраивались так в боевом порядке кауравами — могучими воинами на колесницах, к ним быстро подъехал Арджуна, наполняя (воздух) грохотом своей колесницы. И они увидели верхушку его знамени и услышали грохот колесницы, а также звон лука гандива, туго натягиваемого все снова и снова. И приметив всё, что (происходило) тут и там, и увидев, что могучий воин на колеснице, стрелок из лука гандива явился, Дрона сказал такие слова: 
Это сияет издали верхушка знамени Партхи, этот грохот напоминает раскаты облаков, и обезьяна (на знамени) ревет непрестанно. А это стоит на колеснице превосходнейший из могучих воинов, лучший предводитель колесниц, он натягивает первейший из луков — гандиву, издающий звон, (глубокий), как раскаты грома. Ибо эти две стрелы, (промчавшись) вместе, упали у моих ног, а две другие стрелы пролетели мимо моих ушей, (едва) коснувшись их. Окончив жительство в лесу (в изгнании) и совершив сверхчеловеческие подвиги, Партха приветствует меня и взывает к моему слуху».

Арджуна сказал:
Сдержи, о возница, коней на расстоянии полета стрелы от (вражеского) войска, пока я не увижу, где в этом войске тот подлый негодяй из рода Куру. Не обращая внимания на всех других, лишь завидев его, высокомерного, я обрушусь ему на голову, а затем и другие (могут, считать себя) побежденными. Это стоит Дрона, а за ним — его сын. А там стоят могучие стрелки из лука — Бхишма, Крипа и Карна. Но я не вижу здесь царя. (По-видимому), опасаясь за свою жизнь, он, захватив с собою скот, следует по южной дороге. Оставив эти боевые построения колесниц, следуй туда, где Суйодхана.* Там я сражусь с ним, о сын Вираты, ибо битва там не лишена будет добычи! Победив его, мы возвратимся (к себе домой), вновь обретя свой скот.

Вайшампаяна сказал:
Когда так было сказано сыну Вираты, он с усилием сдержал коней и, повернув их поводьями от того места, где были те быки из рода Куру, погнал затем скакунов туда, где находился Дурьйодхана. И когда умчался Шветавахана, оставив боевой строй колесниц, Дрона, угадав его намерение, сказал: «Этот Бибхатсу не хочет занимать позицию на большом расстоянии от царя. Ударим по нему с тылу, в то время как он будет стремительно продвигаться вперед. Ведь когда он разгневан, сразиться в битве с ним никто не может, кроме тысячеглазого бога (Индры) или Кришны, сына Деваки.* Какую (пользу) принесет нам скот или это огромное богатство, если Дурьйодхана, подобно лодке, погрузится* в (вечные) воды Партхи? (в потусторонний мир)».
А тем временем Бибхатсу, примчавшись к (вражескому) войску и объявив свое имя, стремительно осыпал то (войско) стрелами, словно (тучей) саранчи. И покрытые ливнями стрел, посылаемых Партхой, те воины не видели ни земли, ни неба, ибо все было застлано стрелами. И воины, хотя и подготовленные к битве, были (так ошеломлены), что ни у кого не было намерения даже пуститься в бегство; они только мысленно восхваляли высокую ловкость Партхи. Тогда он затрубил в раковину, которая (своим звучанием) заставляла подниматься (от ужаса) волоски у врагов, и, натянув превосходнейший из луков, понудил нечеловеческие существа на знамени (реветь еще страшнее). И от звука той раковины, от скрипа ободьев (колес) колесничных и от рева тех нечеловеческих существ, сидящих на знамени, скот, задрав хвосты кверху и оглашая все вокруг мычанием, повернул обратно и устремился в южном направлении.

Так гласит глава сорок восьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 49

Вайшампаяна сказал:
Рассеяв стремительно вражеское войско и отвоевав скот, Арджуна, первейший из лучников двинулся навстречу Дурьйодхане, пылая снова жаждой к битве. И когда стада скота стремительно пустились бежать в сторону матсьев, лучшие герои из рода Куру решили, что Носящий диадему* (Арджуна) достиг своей цели. И тогда они поспешно ринулись на него, двинувшегося навстречу Дурьйодхане. Увидев их многочисленные войска, строго выстроенные в боевом порядке, со множеством знамен, тот сокрушители врагов, обратившись к сыну царя матсьев Вираты, сказал тогда: «Поворачивай обратно со всей скоростью, какая только есть у этих белых коней с золотыми поводьями и уздечками. Приложи все старания, ибо я сейчас нагряну на эту толпу героев-ратников, подобных львам. Подобно слону, (желающему биться) со слоном, этот криводушный сын суты хочет сразиться со мной. Доставь меня, о царевич, прямо к нему, кто стал так спесив под покровительством Дурьйодханы».
И при помощи тех могучих коней с золотыми подпругами, наделенных быстротою ветра, сын Вираты, сломив (сопротивление) войска ратников на колесницах, примчал тогда пандаву в середину поля битвы. Но тут могучие воины на колесницах Читрасена, Санграмаджит*, Шатрусаха и Джая, желая (помочь) Карне, ринулись со стрелами и дротиками на нагрянувшего (к ним) потомка Бхараты. А тот герой (Арджуна), первейший из мужей, пылая гневом, озаренный сверканием своего лука, начал огнем неистовых стрел поджигать ряды колесниц (воинов), тех быков из рода Куру, подобно тому как пожар (охватывает пламенем) лес. И когда битва стала ожесточенной, Викарна, лучший из героев рода Куру, ринулся на колеснице против могучего героя-воина Партхи, младшего брата Бхимы, (поливая его) страшным ливнем длинных стрел. Но тут (Арджуна), сломав его лук с туго натянутой тетивой, покрытый чистым золотом, повалил его знамя, разорвав (на куски). И тот, с разорванным знаменем, стремительно обратился в бегство. Тогда Шатрунтапа,* не будучи в состоянии сдержать свой гнев, бросился с оружием курманакхой* на Партху — на того теснителя полчищ врагов и вершителя нечеловеческих подвигов. А тот, пронзенный царем — могучим воином на колеснице (Шатрунтапой), проникая в глубь войска кауравов, в свою очередь быстро пронзил Шатрунтапу пятью (стрелами) и затем десятью — убил его возницу. И пронзенный тем быком из рода Бхараты стрелою, способной пробивать даже щит, он упал бездыханный на поле битвы, подобно тому как (падает) с вершины горы дерево, вырванное ветром.
И те герои, быки среди ратников, разбитые сильнейшим героем, быком из ратников, стали трепетать, подобно тому как сотрясаются громадные леса от силы ветра при разрушении мира. И сраженные Партхой юные герои, лучшие из мужей, красиво наряженные, те дарители богатств, доблестью равные Васаве, побежденные в битве сыном Васавы, лежали на земле, словно это были взрослые гималайские слоны, облаченные в панцири из черного железа, покрытого золотом. Так убивая в сражении врагов, Держащий лук гандива, первейший из людей, несся по полю битвы из конца в конец, будто огонь, сжигающий лес на исходе жаркой поры. Подобно тому как сильный ветер, разбросав опавшие листья, развеивает их по воздуху, так и Носящий диадему, могучий воин, рыскал на колеснице по полю брани, рассеивая врагов. Убив коней брата Вайкартаны,* разъезжавшего на гнедых конях, отважный (герой), увенчанный короной, снес затем одной стрелою голову Санграмаджиту.
И когда был убит брат его, сын суты Вайкартана, собрав все свое мужество, ринулся тогда на (Арджуну), подобно тому как царь слонов, вытянув клыки, или тигр (бросается) на могучего быка. И Вайкартана быстро пронзил пандаву двенадцатью стрелами и нанес многочисленные раны всем его коням, а также ранил стрелами сына Вираты. А (Партха), будто царь слонов, получивший удар от слона, вынув из колчана стрелы, заостренные в виде полумесяца, и, натянув свой лук вплоть до самых ушей, пронзил тогда стрелами сына суты. И меж тем как последний стоял твердо в бою, тот сокрушитель врагов пронзил героя-ратника — его руки, бедра, голову, лоб, шею — молниеподобными стрелами, выпущенными из лука гандивы. И Вайкартана под натиском стрел, посылаемых Партхой, покинув головной участок боя, будто слон, побежденный слоном, поспешно пустился в бегство, настигаемый стрелами пандавы.

Так гласит глава сорок девятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 50

Вайшампаяна сказал:    
Меж тем как Радхея бежал (с поля боя, другие войны), предводительствуемые Дурьйодханой, осыпали пандаву стрелами, каждый со своими отрядами войск. Догадавшись о том, куда намерено двинуться то войско, построенное в боевом порядке и поливающее их градом стрел, сын Вираты так сказал (Арджуне): «Стоя на сверкающей колеснице, о Джишну, вместе со мною — твоим возницей, в направлении какого войска теперь ты двинешься? По твоему повелению я помчусь туда».

Арджуна сказал:
Это войско из колесниц принадлежит Крипе. Ты видишь, о Уттара, стоит на колеснице под голубым знаменем наш враг с медно-красными глазами и облаченный в тигровую шкуру. Доставь меня туда. Я покажу этому могучему лучнику свою ловкость во владении оружием. А тот, на чьем знамени красивое изображение сосуда камандалу,* сделанного из золота, — наставник Дрона, лучший из всех воинов. С благоговейною душою, о герой, соверши вокруг него почтительный объезд слева направо тут же без помех, ибо это вечный закон. Если Дрона первым ударит в мое тело, тогда я ударю в него, и он не будет гневаться (на меня). А неподалеку от него, под знаменем с изображением лука, — сын наставника Ашваттхаман, могучий воин на колеснице. Он всегда чтим мною, а также всеми, носящими оружие. Подъезжая к его колеснице, ты приостанавливайся все снова и снова. А тот, кто облачен в золотой панцирь и стоит посреди войска из колесниц с третьей частью отборнейших войск, готовых к действию, у кого на знамени изображение слона, укрепленное на золотом основании, — сын Дхритараштры, прославленный царь Дурьйодхана. Направь колесницу, о герой, навстречу тому сокрушителю вражеских колесниц. Ведь он способен сокрушить мощь (врагов), и его трудно одолеть в бою. Он считается первым среди учеников Дроны по ловкости во владении оружием. Я покажу ему стрелами более высокое искусство во владении оружием.
А этот, на знамени которого видно сверкающее изображение подпруги слона, — это Карна, сын Викартаны, уже виденный тобою ранее. Когда ты приблизишься к колеснице этого зловредного сына Радхи, будь бдителен, ибо он всегда соперничает со мною в битве. А тот могучий (герой), который с (кожаными) нарукавниками и с огромным луком стоит на колеснице, осененный голубым знаменем с изображениями пяти звезд, на чьей колеснице развевается лучшее из знамен с изображенцем солнца среди звезд, у кого над головой этот белый чистый зонт и кто стоит во главе огромной колонны боевых колесниц, будто солнце впереди облаков, чей золотой панцирь выглядит подобно месяцу или солнцу, кто в золотом шлеме заставляет содрогаться мое сердце, — это Бхишма, сын Шантану, наш общий дед. Но наделенный Дурьйодханой царским величием, он послушен его воле. К нему следует подъехать после всех, дабы он не стал препятствовать мне. В то время, когда я буду сражаться с ним, ты внимательно правь моими конями.
И тогда сын Вираты с большой осторожностью повез Савьясачина* туда, о царь, где стоял Крипа, готовый сразиться с Дхананджайей.

Так гласит глава пятидесятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 51

Вайшампаяна сказал:
И войска кауравов, вооруженных грозными луками, казалось, были подобны облакам в период дождей, плывущим при медленном ветре. Вблизи стояли кони с сидящими на них верхом доблестными ратниками и ужасного вида слоны, подгоняемые железными крючьями и стрекалами. И вот с сонмами богов на прекрасной видом (колеснице) туда примчался Шакра, о царь, в сопровождении Вишвов,* Ашвинов* и Марутов*. И небосвод, переполненный богами, якшами, гандхарвами и могучими змеями, казалось, был усеян планетами в безоблачную (ночь). Там ведь должна была проявиться среди людей мощь их оружия и произойти та страшная великая битва при встрече Бхишмы и Арджуны. Небесная колесница царя богов, послушная воле (владыки), украшенная всеми драгоценностями, сверкала в воздухе. Сотни тысяч золотых колонн и других, сделанных из драгоценных камней и жемчужин, поддерживали навес над ней. Там (на небосводе) съехались тридцать три божества* с Васавой (во главе), гандхарвы, ракшасы и змеи и усопшие предки с великими мудрецами. Также цари Васуманас*, Балакша и Супратардана; Аштака и Шиби, Яяти, Нахуша и Гая; Ману, Кшупа, Рагху и Бхану, Кришашва, Сагара и Шала показались, лучезарные, на колеснице царя богов.   
И следуя в должном порядке, каждая на своем месте, засияли там колесницы Агни, Иши* и Сомы, Варуны и Праджапати; Дхатри* и Видхатри, Куберы* и Ямы, Аламбусы* и Уграсены и гандхарвы Тумбуру. И сонмы всех богов, и сиддхи,* и высочайшие мудрецы явились туда, чтобы посмотреть сражение между Арджуной и кауравами. И отовсюду распространился священный аромат дивных венков, словно (исходил он) от цветущих лесов при наступлении весны. И в то время как боги пребывали там, (всюду) виднелись их красные и красноватые зонты, одежды, венки и опахала. Улеглась пыль на земле, и все было озарено (небесным) сиянием. И издавая дивные ароматы, ветер ублажал воинов. И небосвод, казалось, сиял и блистал красотою от множества прибывающих и уже находящихся там чудесных колесниц. В мерцающем зареве драгоценных камней их приводили лучшие из богов.

Так гласит глава пятьдесят первая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 52

Вайшампаяна сказал:
Тем временем туда подъехал великий своей доблестью, силой и благородством Крипа, лучший из воинов, тот могучий герой на колеснице, желая выступить в сражении против Арджуны. И оба могучих ратника, подобные двум солнцам, стояли друг против друга, готовые сразиться, сияя, как два осенних облака. Партха же, натянув высочайшее оружие — лук гандиву, прославленный во всем мире, выпустил множество стрел, способных пронзить уязвимые места. Тогда Крипа при помощи отточенных стрел расколол на сотни и тысячи (частей) те пьющие кровь стрелы Партхи, еще не успевшие достигнуть (цели). Но Партха, могучий воин на колеснице, разгневанный, показывая различные приемы, застлал стрелами все, что простиралось вокруг. И будто заслоняя со всех сторон небо сплошной тенью, могучий сын Кунти, с неизмеримою душою, осыпал Крипу сотнями стрел. А Крипа, осыпанный острыми, подобными огненным языкам стрелами, разгневавшись, быстро осыпал Партху, неизмеримого в могуществе и великого душою, тысячею стрел и издал громкий клич на поле боя. Вслед за тем доблестный Арджуна стремительно пронзил четырех его коней четырьмя наилучшими острыми стрелами, выпущенными из лука гандивы, прямыми, с золотыми основаниями у оперения. И те кони, пронзенные острыми (стрелами), будто (ужаленные) сверкающими змеями, все стремительно поднялись на дыбы, а сам Крипа упал со своего места. И при виде Гаутамы,* свалившегося со своего места, тот потомок рода Куру, сокрушитель вражеских героев, щадя его достоинство, не стал разить его (стрелами).
А Гаутама, заняв снова свое место, стремительно пронзил Савьясачина десятью стрелами с оперением цапли. Но тут Партха одной остро отточенной в виде полумесяца стрелой разрезал его лук и вслед за тем выбил лук из его рук. Потом острыми стрелами способными проникать в самые уязвимые места, Партха пронзил его панцирь, но не повредил его тело. И когда тот освободился от панциря, тело его блистало, как тело змеи, когда она в свое время высвобождается (из кожи). Но как только его лук был рассечен Партхой, Гаутама взял другой лук и натянул на него тетиву. И тогда словно произошло чудо: сын Кунти рассек и тот его лук прямою стрелою. Таким же образом и много других луков сына Шарадвана (Крипы) срезал с большой ловкостью сын Панду, губитель вражеских героев. А тот могучий (воин), когда все луки его были рассечены, взял тогда дротик, подобный сверкающей молнии, и метнул его в сына Панду. И тот дротик, украшенный золотом, летящий по воздуху подобно огромному метеору, Арджуна разрезал десятью стрелами. И дротик упал на землю, разбитый мудрым Партхой на десять частей.
Тогда Крипа, взяв (другой) лук, стремительно пронзил Партху через средину ярма (своей колесницы) десятью стрелами, отточенными в виде полумесяца. Но тут Партха, исполненный могучей силы, метнул, разъярившись в пылу сражения, тринадцать стрел с серповидными наконечниками, отточенных на камне и блещущих подобно огню. И одной из них он разрезал ярмо (колесницы противника), четырьмя пронзил четырех его коней, а шестой стрелой отделил голову возницы от туловища, тремя он пронзил в пылу сражения тройное бамбуковое дышло, а двумя другими — обе оси (его колесницы), и двенадцатой стрелой он срезал древко его знамени. Затем тринадцатой, молниеподобной (стрелой) Пхальгуна, равный самому Индре, смеясь, ударил Крипу в грудь. А он, чей лук был рассечен, а колесница разбита, чьи кони и возница убиты, спрыгнул вниз с булавою в руках и быстро метнул ее (в своего противника). Но та тяжелая, красиво отделанная булава, запущенная Крипой, возвратилась обратным путем, отраженная Арджуной при помощи стрел.
Тогда воины (Крипы), желая вызволить негодующего сына Шарадвана, осыпали в пылу сражения Партху со всех сторон ливнями стрел. Но тут сын Вираты, повернув коней влево, стал делать круговые движения ямака* и таким образом устоял против тех воинов. И те быки среди мужей, подхватив с собою Крипу, лишенного колесницы, с большой стремительностью увели его от сына Кунти — Дхананджайи.

Так гласит глава пятьдесят вторая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 53

Арджуна сказал:
Добро тебе, о досточтимый! Вези меня туда, к войску Дроны, на чьем золотом древке знамени возвышается вот этот золотой алтарь, подобный пылающему огненному пламени, украшенный вокруг флажками. Вот виднеются его гнедые крупные кони, красиво идущие (в упряжке), с шерстью, лоснящейся наподобие кораллового дерева, с медно-красными мордами, красивые видом, запряженные в превосходнейшую колесницу, искусно обученные всем тонкостям (езды). Могучерукий, великий своей мощью, одаренный силою и красивой внешностью, он известен в трех мирах как доблестней сын Бхарадваджи. Умом ведь он равен самому Ушанасу,*а достойным поведением — Брихаспати.* Точно так же четыре веды и воздержанная жизнь, все виды дивного оружия вместе с тайнами возвращения их назад, о досточтимый, и наука военного искусства во всей полноте всегда представлены в нем. Прощение и самообуздание, правдивость и сострадание, а также прямота — эти и другие многочисленные добродетели пребывают в нем, наилучшем из дваждырожденных. Я хочу на поле брани сразиться с тем, чья участь столь велика. Поэтому доставь меня к наставнику, быстро вези меня туда, о Уттара!

Вайшампаяна сказал:
И когда так было сказано Арджуной, сын Вираты погнал коней, украшенных золотом, по направлению к колеснице сына Бхарадваджи. И навстречу стремительно несущемуся Партхе, сыну Панду, лучшему воину на колесницах, выехал Дрона, подобно тому как возбужденный слон (устремляется) на другого возбужденного слона. Затем он затрубил в раковину, зазвучавшую подобно сотне барабанов, и все войско его заволновалось тогда, как разбушевавшийся океан. И увидев тех гнедых превосходных коней, смешавшихся в сражении с (конями Арджуны) лебединого цвета, быстрыми, как мысль, все, кто были на поле боя, пришли в изумление. При виде обоих воинов на колесницах — учителя и ученика, исполненных доблести, непобедимых, преуспевших в науках, яростных в тесной схватке друг с другом, — при виде отважных Дроны и Партхи на головном участке боя могучее войско бхаратов стало содрогаться поминутно. А доблестный Партха, могучий воин на колеснице, настигнув колесницу Дроны, охваченный радостью, с легкой улыбкой приветствовал (своего наставника). И сказал ему примирительно могучерукий сын Кунти, губитель вражеских героев, мягким голосом такие слова: «Мы отбыли свой срок изгнания в лесу и хотим (теперь) отплатить (за обиды). Ты не должен никогда испытывать гнева против нас, о неодолимый в бою! Я не обрушусь на тебя, о безупречный, раньше чем сам получу удар от тебя — таковое мое намерение. Поэтому ты благоволи поступать, (как предпочитаешь сам)».
Тогда Дрона выпустил в него свыше двадцати стрел, но Партха с большой ловкостью рук рассек их, прежде чем они достигли цели. Затем могучий Дрона осыпал колесницу Партхи тысячею стрел, показывая стремительность своего оружия. Так началась битва между сыном Бхарадваджи и Носящим диадему, которые с одинаковым искусством в сражении метали друг в друга пылающие блеском стрелы. Оба они известные своими подвигами, оба в быстроте равные самому ветру, оба сведущие в дивном оружии, оба наделенные высочайшею силою, — оба они, выпуская тучи стрел, приводили в замешательство царей. И изумились тогда все воины, собравшиеся там, прославляя обоих (героев), быстро мечущих стрелы: «Прекрасно, прекрасно! Ведь в самом деле, кто другой, кроме Пхальгуны, достоин сражаться в битве с Дроной! Закон кшатрия суров, раз этот (герой) вступил в сражение со своим учителем», — так говорили все, кто находился там, на головном участке боя. И оба героя, те могучие воины на колесницах, разгневанные, противостоящие друг другу, оба неодолимые, покрывали друг друга ливнями стрел. Тогда, пылая гневом, Бхарадваджа (Дрона), натянув свой огромный и непобедимый лук, с покрытой золотом тыльной стороной, двинулся против Пхальгуны. Он так засыпал колесницу Арджуны тучами сверкающих стрел, отточенных на камне, что затмил ими блеск солнца. И тот великий, могучерукий воин на колеснице пронзил Партху стремительно несущимися острыми стрелами, подобно тому как туча (заливает) гору ливнем. 
Тогда, взяв дивный лук гандиву, наилучший (из всех луков), уничтожающий врагов и способный выдерживать большое напряжение, пандава, радуясь, выпустил стремительно множество различных стрел, украшенных золотом. И могучий, он отразил ливни стрел потомка Бхарадваджи (своими стрелами), быстро выпущенными из лука. И там словно произошло чудо. Мчась на колеснице, сын Притхи, прекрасный Дхананджая показывал все виды оружия, одновременно (применяя их) по всем направлениям. И небо со всех сторон сделалось от стрел будто затянутым сплошной тенью. И не стало тогда видно Дроны, словно он был окутан густым туманом. Вид его, осыпанного превосходнейшими стрелами, напоминал гору, со всех сторон окутанную огнем. Увидев же, что колесница его в пылу сражения засыпается стрелами Партхи, Дрона — украшение битвы, натянул свой чудесный грозный лук, издающий звон, похожий на грохот облаков. И натягивая превосходнейшее оружие, подобное огненному кругу, он рассек на куски те стрелы. И тогда раздался сильный треск, как от стволов бамбука, охваченных огнем. И стрелами с золотым оперением, вылетающими из несравненного, чудесного лука, он, неизмеримый душою, заслонил все страны света и блеск самого солнца. Тучи прямых стрел с золотым оперением выглядели, как многочисленные стаи коршунов, летящих по небу. И стрелы, выпущенные из лука Дроны, касающиеся  (одна другой) у оперенных оснований, казались в воздухе одной длинной сплошной стрелою.
И оба героя, метая огромные стрелы, украшенные золотом, казалось, все небо покрыли ливнем метеоров. И стрелы их, оснащенные оперением цапли и павлина, казались вереницами привольных гусей, летящих в осеннюю пору. И произошел там страшный, яростный бой между благородными (героями) Дроной и Пандавой, словно (это было сражение) между Вритрой и Васавой. Подобно двум слонам, нападающим один на другого остриями своих клыков, оба они поражали друг друга стрелами, выпущенными из широко растянутого (лука). Оба героя — украшения битвы, разгневанные, наносили (друг другу) удары, пуская в пылу сражения различное божественное оружие одно за другим. Но вот Арджуна, лучший из победителей, сотнями стрел отразил стрелы, посланные лучшим из наставников, отточенные на камне. Показывая себя в устрашающем виде, сын Индры, страшный в своем могуществе, быстро покрыл небо множеством стрел. Меж тем как неистовый Арджуна, тигр среди мужей, стремился поразить Дрону, он, первейший среди наставников и наилучший из тех, кто владеет оружием, стал в сражении играть с Арджуной (из расположения к нему) прямыми гладкими стрелами.  
И отражая оружие (превосходящим его силу) оружием, Пхальгуна в великой битве сражался с сыном Бхарадваджи, применявшим дивное оружие. И между теми мужами-львами, разгневанными негодующими друг на друга, происходила схватка, словно между божеством и данавой.
А пандава своим оружием отражал все снова и снова оружия айндра*, ваявья и агнея, выпускаемые всякий раз Дроной. Так, посылая острые стрелы, те оба героя, могучие лучники, ливнями своих стрел как бы покрыли все небо одной сплошной тенью. И от стрел, выпускаемых Арджуной и падающих на (вражеских) воинов, слышался грохот, будто от громовых стрел, (ударяющих) в горы. А слоны и колесницы, а также сидящие на них (воины), испачканные кровью, выглядели подобно деревьям киншука,* покрытым цветами. И в том столкновении между Дроной и Арджуной от (зрелища) рук с браслетами, (усеявших поле битвы), и пышно наряженных воинов, сражающихся на колесницах, от панцирей, пестрых от позолоты, и знамен, разбросанных вокруг, от ратников, убитых там и истерзанных стрелами Партхи, войско (кауравов) было охвачено замешательством. И потрясая своими луками, способными выдержать большое напряжение, оба героя стали осыпать друг друга боевыми стрелами, нанося ранения. И тогда в небе раздался голос (невидимых существ), прославлявших Дрону: «Трудновыполнимый подвиг совершил Дрона, ибо он сражался с Арджуной — сокрушителем (врагов), героем, одаренным могучею силой, с крепкою хваткой и неодолимым, победителем богов и дайтьев, а также змей, могучим воином на колеснице!».
Видя неутомимость Партхи в бою, его высокое искусство, ловкость рук и дальность полета (его стрел), Дрона был изумлен. Тогда, подняв дивный лук гандиву, нетерпеливый Партха стал в пылу сражения, натягивать его (попеременно) обеими руками, о бык из рода Бхараты! И ливень его стрел был сплошным, словно (туча) саранчи, и даже ветер не мог проникнуть в промежутки между его стрелами. И тогда как Партха непрерывно брал стрелы, накладывал их и метал, между ними нельзя было заметить никакого промежутка. И меж тем как происходила эта страшная битва, в которой проявилась высокая ловкость рук в метании оружия, Партха стал метать стрелы еще быстрее, чем прежде. И тогда сотни и тысячи прямых стрел одновременно стали падать подле колесницы Дроны. И в то время как Держатель лука гандива совсем закрыл Дрону стрелами, громкий возглас «Ай, ай!» раздавался среди войск, о бык из рода Бхарты! И ловкость Пандавы в метании оружия одобрил Магхаван,* а также гандхарвы и апсары, которые явились туда.
Однако могучим потоком колесниц предводитель того отряда, сын наставника (Дроны) — Ашваттхаман, стремительно отразил (натиск) Пандавы. Но в душе Ашваттхаман одобрил (славный) подвиг благородного Партхи, хотя он и сильно гневался на него. Поддавшись гневу, он ринулся в пылу сражения на Партху, выпуская в него тысячи стрел, подобно тому как грозовое облако проливает потоки дождя. Но Партха, повернув своих коней туда, где находился могучерукий сын Дроны, предоставил возможность Дроне удалиться (с поля боя). А тот герой, получив благоприятную возможность, поспешно удалился на быстрых конях, потеряв панцирь и знамя и будучи сам израненным превосходнейшими стрелами.

Так гласит глава пятьдесят третья в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 54

Вайшампаяна сказал:
И когда тот (сын Дроны) ринулся (в битву) подобно урагану дождя (стрелами) будто грозовое облако, Партха встретил его могучим ливнем своих стрел. И страшное столкновение, точно между богами и асурами, произошло между ними, метавшими друг в друга, подобно Вритре и Васаве, ливни стрел. И не светило тогда солнце, и не дул ветер, ибо небесный свод был окутан со всех сторон стрелами и стал сплошной тенью. И в то время как оба воина получали друг от друга удары, поднялся громкий треск, как от стволов бамбука, охваченных огнем, о сокрушитель вражеских городов! И Арджуна едва не поразил насмерть всех коней Ашваттхамана, а тот, о царь, в замешательстве не мог распознать, в каком направлении (нужно следовать). Затем, пока Партха носился (по полю боя), могучий сын Дроны, узрев слабое место (у своего противника), срезал тетиву его (лука) бритвообразным острием своей стрелы. И увидев тот сверхчеловеческий подвиг, боги высоко оценили его. А сын Дроны, сломав восемь его луков, вновь поразил Партху, быка среди мужей, в грудь стрелами с оперением цапли.
Но вот Партха, громко смеясь, натянул с большой силой на лук гандиву новую тетиву. Затем, сделав поворот колесницы в виде полумесяца, Партха вступил в схватку со своим (соперником), подобно тому как разъяренный вожак стада слонов (схватывается) с возбужденным слоном. И произошла на поле брани между двумя не знающими себе равных на земле героями великая битва, заставлявшая зрителей содрогаться от ужаса. Все кауравы, охваченные изумлением, видели, как оба благородных героя сражались подобно двум надменным слонам, встретившимся (друг с другом). И те герои, быки среди мужей, наносили друг другу удары змеевидными стрелами, сверкающими подобно (огню). И так как оба дивных колчана благородного пандавы были неистощимы, то доблестный Партха мог стоять в битве неколебимо, как утес. Но оттого что стрелы Ашваттхамана, непрерывно метавшего их в пылу сражения, быстро пришли к концу, Арджуна получил превосходство.
Тогда (выступил) Карна. Натянув свой огромный лук, он в сильном гневе стал метать (стрелы). И тут раздались громкие возгласы «Ай, ай!». Партха бросил взгляд туда, откуда исходил (звук) от натягиваемого лука, и увидел там сына Радхи, и гнев его возрос еще сильнее. И обуреваемый злобой, тот бык из рода Куру, желая убить Карну, смотрел на него, вращая глазами. И в то время как Партха отвернулся в сторону от сына Дроны, о царь, воины (кауравы) стремительно выпустили в него тысячи стрел. Оставив сына Дроны, могучерукий Дхананджая, тот победитель врагов, внезапно ринулся на Карну. И нагрянув на него, сын Кунти, с покрасневшими от гнева глазами, желая сразиться с ним на поединке, сказал такое слово.

Так гласит глава пятьдесят четвертая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 55

Арджуна сказал: О Карна, наступило время подтвердить сказанные тобою (раньше), в собрании, (хвастливые) слова о том, что нет равных тебе в бою. Оставив всякую добропорядочность, ты сказал тогда (много) грубых слов. Но то, что ты намерен сделать (сейчас), я считаю трудновыполнимым для тебя. То, что ты говорил прежде, еще не сразившись со мной, докажи теперь на деле, о Радхея (вступив в состязание) со мною перед лицом кауравов. Ты видел, как в зале собрания царевну Панчалы подвергали оскорблениям злодеи, — теперь пожинай сполна плоды такого (бесчестия)! Раньше я претерпел все это, так как был связан тогда нравственным долгом. Посмотри же теперь, о Радхея, на торжество того гнева в битве со мной. Подойди, о Карна, и вступи в сражение со мною! Пусть все воины кауравов будут свидетелями этого!

Карна сказал:
То, что ты, о Партха, говоришь на словах, докажи на деле. Ведь всему миру известно, что слова твои в действительности превосходят дела. То, что было тобою перенесено прежде, было вызвано твоей неспособностью (что-либо сделать). Так я представляю себе это, после того как я заметил у тебя, о Партха, отсутствие всякой попытки (вмешаться тогда). Если раньше это было перенесено тобою, благодаря тому что ты был связан долгом, то теперь ты считаешь себя несвязанным, хотя на самом деле ты связан точно так же. Если тобою вправду, как ты сказал, проведена жизнь в лесу, то как же ты, знающий закон и мирскую пользу, хочешь, хотя и изнурен (подвижничеством), нарушить данное условие. Если даже сам Шакра будет сражаться на твоей стороне, о Партха, то и тогда не будет никакого опасения у меня поскорее проявить свою доблесть. Желание твое, о Каунтея, скоро уже исполнится. Ты сразишься со мною сейчас и узнаешь мою силу.

Арджуна сказал:
Поистине, ты даже теперь уклонился от битвы со мною. Поэтому ты и жив еще, о Радхея, хотя младший брат твой уже убит. Кто другой, кроме тебя, допустив убийство своего брата и покинув головной участок боя, может хвастать так, находясь среди людей благочестивых?

Вайшампаяна сказал:
И говоря так Карне, непобедимый Бибхатсу ринулся на него, выпуская (тучи) стрел, способных пробить панцирь. Но Карна, словно облако, проливающее ливень, перехватил те стрелы, подобные огненным языкам, могучим ливнем своих стрел. Посыпался со всех сторон ужасающий град стрел. И (Арджуна), неспособный вынести (натиск) Карны, пронзил его коней и каждый из кожаных нарукавников на обеих его руках. Затем прямой стрелою с отточенным острием он срезал ремень, на котором висел колчан Карны. А Карна, взяв из колчана другие стрелы, поразил пандаву в руку — и, сжатая в кулак, она разжалась. Тогда Партха могучерукий рассек лук Карны, а тот метнул в него дротик, но Партха отразил его стрелами. Тут набросились на него многочисленные воины, сопровождавшие Радхею, но он отправил их в обиталище Ямы при помощи (стрел), выпущенных из лука гандива. Затем (Партха) убил его коней острыми всесокрушающими стрелами, выпущенными (тетивой), натянутой вплоть до самого уха, и те, сраженные, повалились на землю. (Другой) острой стрелою могучий сын Кунти поразил Карну в грудь. И пробив его панцирь, стрела проникла в его тело. А он, окутанный мраком, не мог уже ничего соображать. И почувствовав страшную боль, он покинул поле брани и бежал в северном направлении. Тогда Арджуна и Уттара, могучий воин на колеснице, стали всячески хулить его.

Так гласит глава пятьдесят пятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 56

Вайшампаяна сказал:
Победив Вайкартану, Партха сказал тогда сыну Вираты: «Доставь меня к тому войску, где (виднеется) знамя в виде золотой веерообразной пальмы. Там на колеснице наш дед Бхишма, сын Шантану, видом подобный бессмертным, стоит, желая сразиться со мною. Я хочу срезать самую тетиву его лука в сражении. Ты сегодня увидишь, как я буду метать дивное сверкающее оружие, подобное молнии, стремительно вспыхивающей среди туч на небе. Кауравы увидят (сегодня) мой лук гандиву с золотой тыльной частью. «Какой же рукой он мечет (стрелы), правой или левой»? — так будут спорить обо мне все враги, собравшись вместе. Я заставлю течь в потусторонний мир реку (смерти), непроходимую, где вместо воды бурлит кровь, где вместо водоворотов — колесницы, а вместо крокодилов — слоны. При помощи прямых стрел с серповидными остриями я вырублю лес кауравов, где вместо сплошных ветвей — одни лишь кисти рук и ноги, головы, спины и руки. В то время как я один с луком в руках буду побеждать войско кауравов, откроется сто путей (передо мною), как для огня в лесу. Разбитое мною, ты увидишь (сегодня) все войско кауравов, которое, подобно колесу, (будет кружиться на одном месте, не находя выхода).
Стой неколебимо на колеснице, (мчась) как по ровным, так и по неровным местам. Я могу пронзить заостренными стрелами даже гору, которая стоит, упираясь в небеса. Некогда по приказанию Индры я убил в сражении сотни тысяч пауломов* и калакханджей. Я (в совершенстве усвоил) от Индры крепкую хватку, от Брахмы — ловкость рук, а от Праджапати (усвоил) разнообразные приемы рукопашной схватки и обороны среди скопищ врагов. На другом берегу океана я сокрушил город Хираньяпуру,* победив шесть тысяч воинов на колесницах — свирепых лучников. Силой своего оружия (сегодня) я подожгу лес кауравов, где вместо деревьев возвышаются знамена, вместо тростника — пехотинцы и вместо множества тигров — воины на колесницах. Подобно тому как Громодержец (ниспровергает) асуров, так и я при помощи прямых стрел один сброшу их с колесниц. Оружие раудра* я получил от Рудры, оружие варуна — от Варуны, оружие агнея — от Агни и ваявья — от бога ветра, а оружие ваджра* и другие я получил от Шакры.
Я истреблю страшный лес сыновей Дхритараштры, хотя его защищают воины-львы. Да рассеется твой страх, о сын Вираты!».
Так успокоенный Савьясачином, сын Вираты вторгся в страшный строй боевых колесниц, подвластных мудрому Бхишме. Но тот могучерукий (герой), вершитель страшных подвигов, невозмутимо отразил (нападение) Дхананджайи, который ринулся в битву, горя желанием победить врагов. И на того обладателя грозного лука бросились, натянув руками тетиву, Духшасана и Викарна, Духсаха и Вивиншати (сыновья Дхритараштры), решительные, опытные в (военной) науке, все в красивых венках и нарядах. И подступив к Бибхатсу — обладателю страшного лука, они окружили его. Тут Духшасана отважный, пронзив стрелою с серпообразным острием Уттару, сына Вираты, другою поразил Арджуну в грудь. А Джишну, повернувшись к нему, стрелою с широким острием и оперением стервятника разрезал его лук, украшенный золотом. Затем пятью стрелами он пронзил его грудь. И терзаемый стрелами Партхи, он бежал, покинув поле боя.
Тогда Викарна, сын Дхритараштры, пронзил Арджуну, сокрушителя вражеских героев, острыми, прямо летящими стрелами с оперением стервятника. Но и его также сын Кунти мгновенно поразил в лоб прямою стрелою, и, пронзенный тот упал с колесницы. Вслед за тем Духшасана вместе с Вивиншати, подступив к Партхе, осыпал его острыми стрелами, желая вызволить своего брата из битвы. Но Дхананджая невозмутимо пронзил их обоих сразу двумя острыми стрелами с оперением стервятника и убил их коней. И оба сына Дхритараштры, чьи тела были истерзаны, а кони убиты, были уведены прочь следовавшими за ними воинами, которые ринулись вперед на других колесницах. И непобедимый Бибхатсу, могучий сын Кунти, увенчанный диадемой, метко попадающий в цель, стал осыпать стрелами (врагов) со всех сторон.

Так гласит глава пятьдесят шестая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 57

Вайшампаяна сказал:
Тогда все могучие воины кауравов, сражающиеся на колесницах, объединившись вместе, начали сражаться против Арджуны, прилагая все свои усилия, о потомок Бхараты! Но он, с душою неизмеримой, окутал со всех сторон этих могучих воинов на колесницах тучами своих стрел, подобно тому как густой туман (окутывает) горы. От трубных звуков могучих слонов и от ржания коней, от грохота барабанов и звука раковин поднялся страшный шум. Пронзая тела людей и коней, пробивая стальные панцири, тучи стрел Партхи падали тысячами. А пандава, стремительно мечущий стрелы, казался в бою подобным лучистому солнцу в осенний полдень. Тут воины, сражающиеся на колесницах, перепуганные, стали спрыгивать со своих колесниц, всадники — со спин коней, а пехотинцы (разбегались) по земле (во все стороны). От ударов стрел о панцири благородных (воинов), сделанные из меди, серебра и стали, поднялся великий звон. И все поле битвы покрылось телами павших (воинов), а также тех, которые сражались на слонах и конях и лишились жизни от острых стрел. Земля (кругом) была усеяна людьми, упавшими с сидений колесниц. Казалось, Дхананджая с луком в руках плясал на поле брани.
Услышав звук лука гандивы, напоминающий раскаты грома, многие из сражавшихся, содрогаясь, убегали с (места) того великого побоища. Поле битвы было усеяно отрубленными головами, украшенными тюрбанами, серьгами и золотыми ожерельями. Земля являла зрелище необычайное, покрытая телами, изуродованными от стрел, и руками, сжимающими луки и имеющими украшения на запястьях. И оттого что тут и там падали головы, срезанные острыми стрелами, казалось, что это падал с неба поток камней, о бык из рода Бхараты! Так, устрашая своим видом, грозный своим могуществом Партха, сын Панду, проведший в изгнании тринадцать лет, теперь мчался (в пылу сражения), изливая огонь своего гнева на сыновей Дхритараштры.
Видя такое могущество его, когда он сжигал вражеское войско, все воины на глазах у сына Дхритараштры перестали сражаться. Устрашив то войско и обратив в бегство могучих воинов на колесницах, Арджуна, лучший из победителей, носился по полю брани, о потомок Бхараты! Он образовал страшную реку, бурлящую от потоков крови, запруженную костями вместо болотных трав, словно это (была река смерти), созданная Временем в конце юги.* Ужасную, с луками и стрелами вместо лодок, с мясом и кровью вместо тины, с могучими воинами на колесницах вместо больших островов, оглашаемую звуками раковин и грохотом барабанов — такую великую реку, текущую на север, создал Партха. Ведь в самом деле, когда он брал стрелы и, кладя (на тетиву), метал их, а также (вновь) натягивал лук гандиву, не было заметно никакого промежутка (между этими действиями)!

Так гласит глава пятьдесят седьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 58

Вайшампаяна сказал:
Тогда Дурьйодхана и Карна, Духшасана и Вивиншати и Дрона вместе с сыном и Крипа, непревзойденный воин на колеснице, разгневанные, снова ринулись в битву с намерением убить Дхананджаю натягивая свои огромные и тугие луки. Навстречу им, соединившимся вместе, о великий царь, двинулся на колеснице, увешанной флажками, блистающей подобно солнцу, (Арджуна), осененный знаменем с изображением обезьяны. Тут Крипа, Карна и Дрона, лучший из воинов на колесницах, задержали могучего Дхананджаю своим мощным оружием и, метко выпуская тучи стрел, стали исторгать на подступающего (к ним) героя, увенчанного диадемой, ливни стрел, подобно тому как дождевые облака (проливают потоки воды). Подступив с большой осторожностью поближе, они в пылу сражения стали стремительно осыпать его множеством оперенных стрел. И в то время как на него обрушивался со всех сторон такой (поток) дивного оружия, на нем не было видно открытого места даже в два пальца величиной.
Но вот Бибхатсу, могучий воин на колеснице, смеясь, возложил на лук гандиву небесное оружие айндра, видом подобное солнцу. И могучий сын Кунти, увенчанный диадемой, сверкая в сражении, как солнце своими лучами, стал осыпать (тем оружием) всех кауравов. Как (выглядит) молния среди облаков или огонь на горе, таким казался натянутый лук Индры гандива. Подобно тому как проливает дождь Парджанья в то время, когда небо озаряется молнией, так и все десять стран света окутывал (стрелами) все настигающий лук гандива. И там все воины, сражавшиеся на колесницах, были кругом перепуганы. Все они, прекратив (сражаться), не могли прийти в сознание. И, лишившись чувств, воины те отвратились от битвы. Так все войска были разбиты, о бык из рода Бхараты, и разбежались во все стороны, потеряв всякую надежду спасти свою жизнь.

Так гласит глава пятьдесят восьмая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 59

Вайшампаяна сказал:
Между тем как сражались воины, сын Шантану Бхишма, доблестный и неодолимый, ринулся на Дхананджаю, взяв превосходнейший лук, украшенный золотом, и стрелы с острыми наконечниками, способные пронзить самые уязвимые места. Благодаря белому зонту, поддерживаемому над его головой, тот тигр среди мужей казался прекрасным, как утес при восходе солнца. Затрубив в раковину, сын Ганги (Бхишма) обрадовал сыновей Дхритараштры и, повернув направо, преградил (путь) Бибхатсу. Завидев его, так подступающего (к нему), сын Кунти, истребитель вражеских героев, встретил его с радостной душою, подобно тому как гора (принимает на себя) дождевую тучу. Тогда отважный Бхишма выпустил в знамя Партхи восемь стрел, очень стремительных и свистящих подобно змеям. И те сверкающие стрелы, достигнув знамени сына Панду, поразили обезьяну и существа, сидевшие на верхушке древка знамени. Но тут пандава огромной стрелой с широким серпообразным острием срезал зонт Бхишмы, и он стремительно рухнул на землю. Затем сын Кунти сильно ударил стрелами в его знамя и поразил его быстрых коней, а также обоих возниц, охранявших его с тылу.
И та битва между Бхишмой и Партхой была свирепой и приводила в трепет, словно это (было сражение) между Бали* и Васавой. В битве между Бхишмой и пандавой стрелы с серпообразными остриями, сшибаясь с такими же стрелами, сверкали в воздухе подобно светлячкам в период дождей. И в то время как Партха метал стрелы как левой, так и правой рукой, лук гандива, о царь, был подобен непрерывно вертящемуся огненному колесу. Он осыпал Бхишму сотнями острых стрел, словно облако, которое заливает гору потоками воды. И тот обрушившийся (на него) ливень стрел Бхишма рассеял при помощи своих стрел, подобно тому как (океан) размывает берег морской. Но те тучи стрел, рассеченных при столкновении на части, рассыпались перед колесницей Пхальгуны. И тут Бхишма сотнями своих стрел снова рассеял тот ливень стрел с золотым оперением, поднявшийся стремительно с колесницы пандавы подобно туче саранчи.
Тогда все кауравы воскликнули: «Превосходно, превосходно! В самом деле, трудновыполнимый подвиг совершил Бхишма, вступив в сражение с Арджуной. Ибо пандава могуч и молод, ловок и быстро действует (руками). Кто другой, кроме Бхишмы, сына Шантану, или Кришны, сына Деваки, или же могучего сына Бхарадваджи, наилучшего из наставников, способен сдержать натиск Партхи в бою?». Отражая, играючи, оружием оружие, оба они, быки среди людей, наделенные великою силой, ослепляли взоры всех живых существ. Оба они, благородные, мчались по полю битвы, применяя оружие праджапатья* и айндра и страшное оружие агнея, оружие каубера* и варуна, ямья и ваявья. И все живые существа были изумлены при виде их обоих в сражении и восклицали: «Превосходно, о Партха могучерукий! Превосходно, о Бхишма! Такое мощное применение могучего оружия, какое наблюдается в сражении между Бхишмой и Партхой, необычайно среди человеческих существ!».
Так происходила битва различным оружием между обоими (героями), искушенными во всех тонкостях его применения. Но вот Джишну, подступив к Бхишме, срезал стрелою с широким острием его лук, украшенный золотом. Но одно лишь мгновение ока и могучерукий Бхишма, великий своею силой, взял, пылая гневом, другой лук и натянул на нем тетиву. И, разгневанный, он быстро выпустил в Дхананджаю тучу стрел. Арджуна, одаренный величайшею силой, тоже послал в Бхишму множество различных остро отточенных стрел, также и Бхишма в пандаву. И в то время как оба они, благородные, искушенные в дивном оружии, метали непрерывно друг в друга стрелы, не замечалось тогда, о царь, различия между ними. И тот непревзойденный воин на колеснице — сын Кунти, увенчанный короной, и доблестный сын Шантану затмили тогда своими стрелами десять стран света. С большим рвением (осыпал стрелами) павдава Бхишму и так же Бхишма пандаву. И было то необычайным, о царь, в сражении, (происходившем) в мире людей. Отважные воины, охранявшие колесницу Бхишмы, убитые пандавой, лежали там, о царь, подле колесницы сына Кунти. Выпущенные из лука гандива оперенные стрелы Шветаваханы прилетали (отовсюду) как бы с намерением очистить (поле битвы) от врагов. И вылетающие с его колесницы сверкающие стрелы с золотым оперением казались стаями лебедей в небе.
И в то время как (Арджуна) метал с большим усердием разнообразное дивное оружие, боги все вместе с Васавой смотрели на это с небес. Увидев то необычайное божественное оружие, могущественный гандхарва Читрасена, весьма обрадованный, молвил царю богов: «Посмотри на эти терзающие врагов стрелы, летящие (слитным потоком), словно соединенные (одна с другой)! Это божественное оружие необычайно в своем проявлении, когда оно применяется (руками) Джишну. Этому не могут поверить люди, ибо подобного не существует среди них. Также (кажется) необычайным такое скопление могучего оружия, которое (когда-либо) применялось с древнейших времен. Воины не в силах даже взглянуть на пандаву, как (невозможно смотреть) на полуденное солнце, сверкающее на небосводе. Оба они прославлены своими подвигами, оба искусны в сражении, оба равны своими подвигами и оба неодолимы в бою!».
И царь богов, когда ему так было сказано по поводу сражения Партхи и Бхишмы, почтил их обоих ливнем небесных цветов, о потомок Бхараты! Тем временем Бхишма, сын Шантану, подступил с левой стороны к Савьясачину, когда тот собрался метать (в него) стрелы, нацелясь в незащищенное место. И тогда, засмеявшись, Бибхатсу стрелою с широким острием и с оперением стервятника рассек лук Бхишмы, неизмеримого в своем могуществе. Затем сын Кунти Дхананджая десятью стрелами поразил его в грудь, в то время как тот с большим рвением нападал на него. Истерзанней болью, тот могучерукий сын Ганги, неодолимый в бою, долго стоял ослабевший, ухватившись за дышло колесницы. И его, бесчувственного, увел оттуда возничий, правивший его конями колесничными, чтобы спасти могучего воина, вспомнив (при этом) о средствах, предписанных (для приведения в чувство).

Так гласит глава пятьдесят девятая в Виратапарве великой Михабхараты.

 

Глава 60

Вайшампаяна сказал:
После того как Бхишма, оставив поле битвы, бежал, благородный сын Дхритараштры, подняв знамя и издавая клич, сам приблизился к Арджуне, вступая с ним в состязание. Стрелою с серпообразным острием, пущенной из (лука), сильно натянутого вплоть до самого уха, он поразил в середину лба того обладателя грозного лука, неистово отважного Дхананджаю, мчавшегося среди врагов. И с вонзившейся в него остро отточенной стрелой, (цветом) подобной золоту, о царь, тот вершитель славных подвигов, казалось, был подобен сверкающей горе, на единственной вершине которой торчит одинокий бамбуковый ствол. И когда он был пронзен стрелой, из раны потекла непрерывной струей горячая кровь. И (растекаясь) по нем, она казалась прекрасной, как пестреющий золотыми цветами венок. Но, получив удар от Дурьйодханы тою стрелой, стремительный (Арджуна), обладающий неиссякаемой силой, в порыве вспыхнувшего в нем гнева, взяв стрелы, подобные сжигающему яду, сам пронзил того царя. И Дурьйодхана, одаренный страшною силой, и Партха, несравненный герой, — оба первейших мужа из рода Аджамидхи* одинаково наносили друг другу удары в бою.
Тогда на громадном, как гора, слоне, приведенном в бешенство, Викарна в сопровождении четырех колесниц, охраняющих ноги слона, вновь ринулся на Джишну, сына Кунти. Но того быстро идущего на него слона-великана Дхананджая поразил как раз промеж выпуклостей на лбу крепкой железной стрелою, пущенной с большой стремительностью (из лука), натянутого вплоть до самого уха. И пущенная Партхой та стрела с оперением стервятника вонзилась вплоть до оперенного основания, поразив слона, похожего на первейшую из скал, подобно тому как (раскалывает) гору громовая стрела, выпущенная Индрой. И пораженный стрелой, царь слонов, с дрожащим телом, с удрученным сердцем, страдая в страшных муках, упал на землю, как вершина горы, сраженная громом. И когда этот лучший из слонов упал на землю, Викарна в страхе, поспешно сойдя (с него), быстро пробежал восемьсот шагов и взошел на колесницу Виваншати.
А Партха, убив тою молниеподобной стрелою слона, (величиною) с лучшую из гор и (видом) напоминающего облако, (другою) точно такою же стрелой поразил Дурьйодхану в грудь. И когда слон был убит и царь ранен, а Викарна разбит (и отброшен) вместе с воинами, охранявшими ноги (слона), (другие) главнейшие воины, теснимые стрелами, выпущенными из лука гандива, поспешно обратились в бегство. И увидев слона, убитого стрелою, и заметив, что все воины убегают (с места сражения), выдающийся герой из рода Куру (Дурьйодхана), повернув колесницу, умчался с поля брани туда, где не было Партхи. И в то время как Дурьйодхана, охваченный страхом, поспешно убегал, будучи ранен стрелою и истекая кровью, Носящий диадему, все еще способный противостоять врагам, с колчаном, (полным стрел), горя желанием сражаться стал посрамлять его.

Арджуна сказал:
Пренебрегши своей широкой известностью и славой, почему ты бежишь, отвратившись от битвы? Почему теперь не гремят твои победные трубы, как гремели они (раньше), когда ты отправлялся на битву? Я послушный слуга Юдхиштхиры, третий сын Притхи, стою здесь в ожидании битвы. Ради этого повернись и покажи (мне) свое лицо. Вспомни, о сын Дхритараштры, о поведении царей! Напрасно на земле нарекли тебя этим именем «Дурьйодхана*» (Неодолимый), данным тебе прежде! Ибо нет у тебя стойкости в битве, раз ты убегаешь, оставив поле боя. Ни впереди и ни сзади тебя я не вижу, о Дурьйодхана, твоих телохранителей. Беги прочь от битвы, о выдающийся герой из рода Куру! Спасай сегодня дорогую тебе жизнь от пандавы!

Так гласит глава шестидесятая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 61

Вайшампаяна сказал:
Так вызываемый (пандавой) на бой, благородный сын Дхритараштры повернулся, уязвленный колкостью его речи, как взбешенный слой — стрекалом. И задетый словами могучего воина на колеснице, тот несравненный и храбрый герой, неспособный перенести их, стремительно повернулся на своей колеснице, как (поворачивается) змея, задетая подошвами ног. Видя, что он поворачивается, Карна, тот герой среди людей, в золотом ожерелье, покрытый ранами, приостановив Дурьйодхану и подбодрив его, последовал справа от него, чтобы самому (встретиться) с Партхой в бою. А могучерукий Бхишма, сын Шантану, также повернув коней с боками, покрытыми золотым панцирем, и понукая их, устремился с луком в руках охранять Дурьйодхану с тылу от Партхи. Также Дрона и Крипа, Вивиншати и Духшасана, быстро повернув обратно, все с натянутыми луками и (возложенными на них) стрелами ринулись поспешно на (защиту) Дурьйодханы.
Увидев, что их войска поворачивают обратно, подобно переполненным потокам, Дхананджая, сын Притхи, стремительно двинулся против них, как гусь (устремляется) навстречу нависающему облаку. А те, вооруженные божественным оружием, окружили его со всех сторон и стали поливать его отовсюду стрелами, подобно тому как тучи (изливают) на гору потоки воды. Но, отразив оружием их оружие, обладатель лука гандива, способный устоять против (всех своих) врагов, применил тогда другое оружие — саммохана,* полученное от Индры, неотразимое. И покрыв все главные и промежуточные страны света своими стрелами с тонко отточенными остриями и хорошо оперенными, он, могучий, привел в замешательство их сердца звоном лука гандива. Затем, взяв снова обеими руками раковину, издающую страшный рёв, Партха, истребитель врагов, огласил громкими звуками все страны горизонта, небо и землю.
И от звуков той раковины, исторгаемых Партхой, лучшие герои из рода Куру пришли в замешательство, и, уронив свои неодолимые луки, все застыли в полном бездействии.
И в то время как противники оставались бесчувственными, Партха, вспомнив слова (царевны) Уттары, сказал сыну царя матсьев: «Походи меж кауравов, пока они пребывают без сознания, и принеси белые одежды наставника (Дроны) и сына Шарадвана (Крипы), желтое и красивое одеяние Карны, а также синие одежды сына Дроны (Ашваттхамана) и царя (Дурьйодханы), о превосходнейший из мужей! Мне кажется, однако, что Бхишма находится в сознании, ибо он знает средства противодействия моему оружию. Поэтому обойди коней его, оставляя их влево от себя, ибо так следует избегать тех, кто не утратил чувствительности!». Тогда, отпустив поводья, благородный сын Вираты спрыгнул с колесницы и, забрав одежды могучих воинов-героев, поспешно вернулся снова на свое место. Затем сын Вираты погнал четырех превосходных коней с боками, покрытыми золотым панцирем. И эти белые кони промчались мимо рядов воинов со знаменами (в руках), унося Арджуну из середины поля битвы. Но увидев этого мчащегося героя, выдающегося среди людей, Бхишма стремительно поразил его стрелами. Однако и тот (Аджуна) тоже, убив коней Бхишмы, поразил его самого в бок десятью стрелами. И тогда Арджуна оставил Бхишму на поле боя, пронзив (сначала его возницу), и с несокрушимым луком (в руках) выбрался из рядов колесниц, подобно тому как (высвобождается) тысячелучистое (солнце), разорвав (демона) Раху.*
А сын Дхритараштры, выдающийся герой из рода Куру, придя в сознание, увидел Партху, который выбрался из боя и стоял подобно могучему Индре, один на поле битвы. Тогда он поспешно сказал, (обращаясь к Бхишме): «Каким образом этот (смельчак) выскользнул от вас? Воспрепятствуй же ему, чтобы он не мог избавиться (от нас)!». И сказал ему в ответ, смеясь, сын Шантану: «А куда девался твой рассудок, где была твоя доблесть, когда ты, предавшись полному безразличию, застыл на месте, оставив свой прекрасный лук и стрелы? Бибхатсу не в состоянии совершить жестокость, и сердце его не склонно ко злу. Он не отступит от своего долга, даже ради (блага) трех миров. Только поэтому все (мы) не были убиты в этом сражении. Отправляйся же быстро к кауравам, о первейший из героев рода Куру! И пусть Партха тоже возвращается к себе, отвоевав скот».
Выслушав эти слова деда, направленные к его собственному благополучию, крайне расстроенный царь Дурьйодхана, утратив стремление к битве, испустил глубокий вздох и погрузился в молчание. А (воины), которые собирались защищать Дурьйодхану, увидя, что слова Бхишмы справедливы и что огонь (гнева) Дхананджайи все возрастает, решили возвратиться. И видя, что первейшие герои из рода Куру отправляются обратно, благородный Дхананджая, сын Притхи, с радостной душою следовал недолго за ними, желая обратиться к учителям своим и почтить их этим. Оказав почтение (кивком) головы престарелому деду — сыну Шантану (Бхишме) и учителю Дроне и отдав честь красивыми стрелами сыну Дроны и Крипе и всем наставникам, Партха (одной) стрелою разбил вдребезги корону Дурьйодханы, сверкавшую превосходными драгоценными камнями. И попрощавшись так с почтенными героями, он огласил три мира звоном лука гандива. Затрубив внезапно в раковину девадатту,* тот герой пронзил сердца врагов. И покорив всех своих противников, он, осененный знаменем, расшитым золотом, казалось, сверкал (ярким блеском). И когда Носящий диадему увидел, что кауравы отправились (назад), он радостно сказал тогда сыну царя матсьев: «Поверни назад коней, твой скот отвоеван, а враги уходят прочь; возвращайся и ты с радостью в свой город!».

Так гласит глава шестьдесят первая в Виратапарве великой Махабхараты.

 

Глава 62

Вайшампаяна сказал:
Победив в сражении кауравов, этот большеглазый (герой) вернул назад огромное богатство Вираты. И когда сыновья (и сторонники) Дхритараштры, потерпев поражение, все ушли прочь, множество воинов-кауравов, выйдя из густого леса с сердцами, трепещущими от страха, показались (перед Арджуной), остановившись с почтительно сложенными ладонями и с распущенными волосами. Изнуренные голодом и жаждой, находясь на чужбине, едва не лишившиеся чувств (от страха), они склонились (перед ним) и сказали ему в смятении: «О Партха, что мы должны сделать для тебя?».

Арджуна сказал:
Привет вам, и да будет вам благо! Ступайте себе! Я не намерен убивать пострадавших. Я обещаю (пощадить) вас!

Вайшампаяна сказал:
Услышав его заверения в безопасности, собравшиеся воины приветствовали его и благословляли, суля ему долгую жизнь и восхваляя его величие и славу. Затем кауравы, потерпевшие поражение и попавшие во власть (победителя), возвратились (в свои пределы). А Пхальгуна, выехав на дорогу, сказал, (обратившись к Уттаре): «О царевич, присматривай, чтобы все стада скота следовали (впереди нас) в сопровождении пастухов, о могучерукий герой! Затем, во второй половине дня, мы отправимся в столицу Вираты, дав отдых коням, напоив и выкупав их. Пусть пастухи, посланные тобою, поспешно отправятся в город сообщить приятные (вести) и пусть возвестят они о твоей победе!».

Вайшампаяна сказал:
Тогда Уттара поспешно повелел посланцам:  «Со слов самого Арджуны возвестите о моей победе!».

Так гласит глава шестьдесят вторая в Виратапарве великой Махабхараты.


КОНЕЦ СКАЗАНИЯ О  ПОХИЩЕНИИ  СКОТА

 

* — см. глоссарий

Страница 1 2 3 4

Rambler's Top100
  © 2008-2017 Бхаратия.ру
Использование материалов сайта возможно при условии ссылки на него.